Читаем Осень добровольца полностью

— Это зал минералогии. Что-то вроде биржи, — пояснил Женя. — Здесь была граница старого города. Сюда спускались строители, чтобы выбрать и приобрести камень для возведения новых зданий. Образцы камней выставлялись на этой лестнице.

— Хотите тортилью?! — француженка протянула нам лепёшку с фасолью.

Мы поблагодарили и поделились с ребятами бутербродами и водой.

В коридоре раздались звуки хип-хопа, и в комнату вошёл улыбающийся редкими зубами мужик с бумбоксом. Вошедшему было около пятидесяти. Он был небольшого роста, но места сразу занял много. Что-то шепеляво рассказывал, приставал с вопросами.

— Я — Ниндзя, — сообщил мужик. — Так меня называют. Хожу по катакомбам с восьмидесятых, начинал ещё с родителями. Мне тогда было 15 лет. Пойдёмте со мной, я знаю все секретные места!

Но мы с Женей вежливо отделались от него и пошли в галерею, в которую ежегодно спускаются выпускники элитной «École des Mines de Paris» — Горной школы Парижа. Студенты этого заведения — единственные гражданские лица, которым разрешено спускаться в запретную часть катакомб. Здесь они проходят посвящение в шахтёры. В память об этом они оставляют рисунок на стене галереи. Традиция началась в 80-х, а теперь эта галерея студентов — своеобразный музей (в который запрещён доступ посетителей).

Поскольку под землёй нет правил, молодые шахтёры рисуют, что хотят. Здесь дворцы и драконы, рыцари и мультипликационные зайцы. Вот шахтёр в фуражке лежит на морском берегу. Рядом с ним столб с указателями: вниз — «шахты», и в сторону моря — «всё остальное». Вот скелет в шахтёрской каске и обнажённая блондинка с заступом в руке. Самый откровенный рисунок сделали выпускники 1995 года: голый мужчина, придерживая руками земной шар, вонзает в него эрегированный член, символизирующий шахтёрский бур.

Во Франции учащиеся Горной школы считаются чопорными молодыми людьми. Они — будущие промышленники, политики, члены влиятельных академий.

— Франция — страна инженеров, — сказал Женя. — Благодаря им она стала великой. У нас было несколько президентов с инженерным образованием. Но сейчас их заменили юристы и экономисты, они ничего не строят. Их интересуют только деньги.

Мы вернулись в систему тоннелей. В одном из проходов висел загадочный сизый туман. То ли подземный газ, то ли ночная сырость. А может, кто-то прошёл с сигаретой. Пройдя несколько коридоров, мы заметили мельканье фонарей. Это Тим с друзьями! Он уже крепко выпил — и шёл, пошатываясь, но всё равно ловко перепрыгивал лужи и нырял в проломы в стенах.

— Мы идём на большую вечеринку, — позвали с собой ребята.

За пятнадцать минут скачков и нырков мы преодолели чуть не треть лабиринта, если судить по нашей карте. Сами бы потратили не меньше часа.

Перед нами открылся средневековый подземный зал с мощными колоннами.

— Это фундамент Госпиталя ветеранов, — объяснил Тим. — Когда здание строили, грунт провалился. Пришлось поставить такие колонны. Строительство обошлось в два раза дороже, чем планировали.

— В семидесятых годах здесь собирались анархисты и готовили теракты, — добавил Женя. — Хотя громких дел у них не было.

— Посмотрите на эти ракушки в стене, — позвал нас Тим. — Они очень древние, им миллионы лет.

Мы шли по системе залов; чем дальше, тем громче была слышна музыка. В одной из комнат собралось человек тридцать, атмосфера была как в пабе. Один из парней играл на диджериду, другой жонглировал светящимися шарами. На каменной стене были намалёваны ритуальные или анархистские знаки. Горели свечи. Молодёжь пила алкоголь, наслаждаясь свободой в подполье. Нас тоже угостили пивом.

Наступило утро, и мы собрались уходить: от бессонной ночи головы отяжелели.

— Стойте! — закричал нам один из парней. — Вы наружу? Возьмите с собой девушек! Они не знают дороги, а мы пока остаёмся здесь.

Мы закивали. Ещё бы — у нас и карта с собой. А у девушек не было даже фонариков. Только сапожки, курточки и женские сумки. Это мы шли в поход, полный опасностей, а они — на вечеринку.

Чтобы попасть к выходу кратчайшим путём, пришлось пройти по затопленному туннелю около сотни метров, глубина воды — по бедро. Не утонешь, но нога может провалиться в яму. Четыре француженки отважно ковыляли за нами. Чумазые и мокрые, но весёлые и модные.

Пролезли через узкую нору, подхватили девушек, затем поднялись по наклонному тоннелю вверх. Вот и последняя лестница. Что такое?! Люк открыт! Может, наверху полицейская засада?

Женя осторожно полез вперёд и затем помахал рукой: всё чисто. Просто кто-то из катафилов поленился закрыть тяжелый люк, устроив ловушку для случайных пешеходов. Мы выбрались наружу, по французскому обычаю расцеловались с девушками и пошли к автобусной остановке. До первого автобуса нужно было сменить промокшие штаны на запасные и вылить воду из ботинок.

★ ★ ★

Положенное время на позиции пролетело быстро. Рядом с нами шёл бой — вагнера штурмовали Соледар. Мы хорошо видели вспышки. Но до наших позиций боевые действия не докатились.