Читаем Осень добровольца полностью

Я немного расстроен, что не дают гранату. Граната нужна обязательно — чтобы не попасть в плен как минимум. Но Тихий прав: мало ли что ждать от новичка? Случайно кольцом зацеплюсь — и привет всей группе. Мне рассказывали историю, как тяжело контуженного парня отнесли в медицинскую палатку. В суете боя забыли проверить его карманы. Он пришёл в сознание — и обнаружил, что вокруг него ходят странные фигуры, говорят что-то непонятное… Решил своей повреждённой головой, что попал в плен. Достал гранату, выдернул чеку — и подорвал себя с другими ранеными.

— Парни, кому симки местные? Сдавайте деньги, — опять объявляет сбор Ноль Пятый.

Получить луганскую сим-карту хочется, но поборы эти выглядят подозрительно. Деньги собирали в лагере, чтобы отблагодарить командиров, собирали на обед, которого не было, сейчас на симки…

— Не бери, — морщится Ставр. — Успеешь. Всё равно на передке связи не будет.

…Я крепко сжимаю автомат. Мне он нравится. Красивый, ладный, весь чёрный, приятно тяжёлый. Ну, здравствуй, оружие. Надеюсь, подружимся.

★ ★ ★

Мы долго едем. Делаем время от времени остановки.

Пейзажи постепенно меняются. Чем дальше, тем больше сгоревших и разрушенных домов.

Местные жители приветственно машут нам или улыбаются, иногда — долго и печально смотрят вслед.

На одной из остановок нас снова делят. Бегают со списками командиры, выкрикивая фамилии. Ставр терпеливо объясняет им, что нас нельзя делить, что у нас — единая боевая группа, что нас — ждут. После долгих споров от нас отстают, и мы снова трясёмся в кузове.

Наконец, мы на месте — в Попасной. Спрыгиваем на асфальт и строимся. Вдали тревожно ухают взрывы. Решаю для себя, что это стреляют наши. Так спокойнее.

— Мой позывной — Белуга, — представляется крепкий лысый командир роты и зовёт двоих товарищей. — Это вот Назар, начальник нашего штаба. И Жиган, наш старшина. По всем хозяйственным вопросам — к нему. Он вас будет кормить и одевать. А сейчас распределяйтесь по группам и выбирайте старших.

— У нас группа собрана, — обращается к ротному Ставр. — Пятнадцать человек.

— Заселяйтесь тогда. Назар вас проводит.

Пока остальные бойцы делятся по группам, мы идём отдыхать. Но оказывается, что всё не так просто. Располага занимает длинный коридор первого этажа здания — раньше здесь были какие-то учреждения или магазины, но после взятия города они перестали существовать. На потолке, балках, стенах видны следы пуль и осколков. На месте окон приколочены листы фанеры, а сверху натянуты ковры. Нам дают — не комнату, а кусок коридора, который мы должны превратить в жилое помещение сами. От соседних подразделений нас отделяют натянутые на верёвке занавески. Несколько кроватей стоят на кирпичах, но на всю группу их не хватает.

— Ну, вот, — водит руками жизнерадостный худой Назар. — Устраивайтесь. Стены сделаете, кровати сколотите, или можете из заброшенных домов принести. Советую найти доски и построить двухъярусные лежанки, как у ваших соседей. Тогда в «комнате» останется свободное место. Можно даже телевизор поставить. Электричество — от генератора. Свет подключите сами, если умеете.

…Город разрушен, но сохраняет следы прежней красоты. Остались высотные дома и парки, заводы и железная дорога. Мы идём в частный сектор, предполагая, что доски и электрический кабель для проводки найдём скорее там, чем в квартирах.

— Сюда не заходйте, — кивает в сторону деревянного дома сопровождающий нас солдат. — Там женщина живёт, мы её не трогаем. А вот на той улице — никого не осталось. Деревянный брус, доски, дрова, железные печи, кровати, ковры и всё тяжёлое несите к грузовику. Под ноги смотрите. Тут много раз проходили, но так бывает — сто человек пройдут, а сто первый подорвётся.

Расходимся в разные стороны. От вида заброшенных домов становится тяжело. Я захожу внутрь, наступая берцами на осколки посуды, обломки мебели и старые тряпки. Стены, а кое-где и крыши, проломлены. Валяются книги и детские игрушки. В одном из раскрытых настежь гаражей на полу лежит советская медаль «За долголетний добросовестный труд». На лицевой стороне изображены серп и молот, за которыми солнечными лучами расходится надпись «СССР», а под ней — оливковая ветвь, символ мира. Наверное, здесь жил хороший человек; он много трудился, построил дом, надеялся оставить его детям. А от трудов всей его жизни остались — руины завода, руины дома и втоптанная в грязь старая медаль.

Некоторые дома были брошены так стремительно, что их владельцы не успели забрать с собой вещи. Остались и альбомы с фотографиями. С их страниц на меня смотрят люди, кажущиеся счастливыми. Как произошло, что от прошлого остались лишь осколки?

Мне неловко рыться в чужих вещах, поэтому я ничего не беру. Но в одном из домов нахожу старый, чуть отсыревший матрас. Вот и лежанка для меня. Вернувшись на улицу, помогаю парням закинуть в грузовик доски, железки, листы фанеры, кабели.