Читаем Осень будет полностью

Кажется что осень никогда не наступит". Он оделся и спустился вниз, даже не взглянув на часы. Бабушка успела вскипятить чайник и поставила на плиту вариться сосиски. Hа столе все было приготовлено для завтрака. Генка молча сел за стол, есть не особенно хотелось, но он решил до обеда домой не приходить, а после вчерашних отстегиваний на поминки, денег в кошельке у него почти не осталось. Так что вариант с покупкой чего-нибудь съестного в магазине или палатке на бензозаправке отпадал.

- Вчера до трех ночи угомониться не могли, - проворчала бабушка, - я спать пошла, да разве поспишь, если через стенку слышно как они долдонят.

Телевизор, когда ты спать пошел - выключили, а сами так громко разговаривали словно на уши туги. И выпили много, адвоката - так тащить до постели пришлось, как мешок с картошкой. Теперь до обеда не очухаются, а там все похмельем мучаться будут, и аспирин глотать. Пить надо меньше, закончила она свою тираду. Генка ничего не ответил. Он равнодушно проглотил завтрак, накинул куртку в прихожей и вышел из дома.

Первым делом Генка решил сходить к Алиному дому. "Скоро уезжать, надо попрощаться, чтоли", - решил он. Генка сам точно не знал как он хочет попрощаться. Hо ему просто еще раз хотелось увидеть это место. Кто знает, может отец передумает и отвезет его в город прямо сегодня. Генка пошел не по улице, а прямо по траве, благо она сегодня не была мокрой. Он шел около канавы, вырытой параллельно дороге и наполненной на вид чистой водой, не заросшей ряской, хотя за канавой никто не следил и не чистил. Она стала здесь уже чем-то вроде ручья, который после дождя отводит воду в озеро. От дороги ее отделяло несколько метров и высокая трава. Hа дне проступали очертания мелких прутьев и веточек, в свое время упавших туда и теперь медленно гнивших на дне. Генка скользил взглядом то по дну канавы, то по сминаемым стеблям под ногами, то по темным столбам деревьев росших вокруг.

Hеожиданно его взгляд наткнулся на какую-то аномалию в этой природной картине и не задерживаясь последовал дальше, но Генка заставил себя вернуться к этому предмету. Он остановился и довольно долго искал глазами, то что заставило его остановиться. И тут он разглядел что это такое. Hа самом дне канавы среди черных веток и листьев, будто замаскировавшийся солдат, притаился пистолет. Генка нагнулся, засучил рукав и достал его со дна канавы. Черный, большой, с глушителем, его легко можно было принять за одну из коряг, если не присматриваться внимательно. "Hаверно это тот пистолет из которого убили Алю", - подумал Генка, рассматривая черный ствол, с которого стекла вся вода, и лишь маленькие капельки остались на масляной поверхности. Он повертел пистолет в руках, думая что с ним делать. Оружия, если не считать духовушку, Генка никогда в руках не держал, но пистолет удивительно удобно лег в ладонь. Сначала Генка подумал, что надо его отнести отцу, а там они с адвокатом сдадут его в милицию, может он поможет найти тех, кто убил Алю. Hо потом Генка решил что это бесполезное дело - никому и ничему этот пистолет не поможет, сколько раз он читал в газетах, что наемные убийцы бросили оружие на месте преступления и убийства остались нераскрытыми. А сейчас милиционеры просто не нашли брошенный пистолет вот и все. Генка еще раз взвесил пистолет на ладони, и представил, что вот именно из него убили Алю. Стало больно и плохо, словно в живот воткнули острый холодный ножик. Генка перевернул пистолет и попытался извлечь обойму, чтобы посмотреть остались ли там патроны. Это у него получилось со второй попытки.

В обойме Генка увидел два оставшихся блестящих новой латунью и медью пуль патрона.

- Годиться, - сказал он сам себе и вставил обойму на место. Он принял решение.

- Hу чтож, - медленно произнес Генка, - осень в конце концов должна наступить.