На четвертый или пятый день занятий в полку я сидел утром дома. Мое предприятие имело выходной день. Совершенно неожиданно принесли из института и вручили мне под расписку предписание об обязанности захватить на пять дней продуктов и явиться вечером на одну из площадей города, откуда выехать на окопные работы. От курьера, передавшего пакет, удалось узнать, что вместе со мной едут и все лица, посещающие полковые занятия. Я был решительно изумлен. Военное обучение, не говоря уже о работе на предприятии, оказывалось таким образом ненужным. В полку нам в очень категорической форме говорили: «Вы бойцы, никаких изменений уже быть не может, всякий пропуск хоть одного занятия будет жестоко караться». Теперь же директриса института взяла и просто всех нас сорвала. Это убеждало, что какое-либо централизованное разумное управление мероприятиями по обороне города отсутствует. Это подтверждало и другое – основным критерием оперирования покорным людским материалом являются не настоящие деловые соображения, а прежде всего желание и возможность администраторов показать усердие в проведении очередных кампаний. Занятия в полку во имя подготовки частей народного ополчения оказались также очередной кампанией. Представилось что-то более заманчивое, военное обучение можно было и нарушить. В этом предположении я утвердился еще больше, когда узнал, что на окопные работы посылается очень ограниченное число людей и в распоряжении моего института остается много лиц, не связанных с военным обучением. Достаточно сказать, что дней через 10 (мы были еще на реке Луге) институт смог выслать вторую большую партию для работ под Кингисеппом. Здесь можно было отметить еще и другое – большое пристрастие. Я и мои сотоварищи по ополчению были в «опале», кстати, за ополчение же, почему и поспешили направить нас на более тяжелое дело, не считаясь с интересами и задачами этого самого ополчения. Подобное характеризовало, конечно, не только администрацию моего института.

Участь полка так и осталась мне неизвестной. В знаменитом сквере я, как и мои сотоварищи, больше ни разу не был. Глубокой осенью на улицах встречались отдельные лица из состава обучавшихся, начиная с парикмахера, бывшего младшим командиром. Они остались обычными гражданами. Судя по этому, можно было думать, что и все создание полка представило очередную кампанию без какого-либо существенного конца. Это подтверждалось тем, что, когда в середине сентября немцы были под самым Ленинградом, военное обучение всех нас началось опять по учреждениям. Попыток создания какого-либо сводного полка не повторялось.

<p>Глава 8</p><p>Сооружение оборонительных укреплений на подступах к Ленинграду</p>

I

Площадь, на которую я приехал вечером, представляла кишащий людской муравейник. Можно было все же сразу убедиться, что, несмотря на внешний хаос, здесь господствует определенный порядок. В различных пунктах площади собирались группы отдельных предприятий и учреждений. Моя группа, в составе которой появилось одно лицо, только что вернувшееся из ополчения (добровольного), была очень немногочисленной. Было еще две-три такие группы. Вообще же преобладали организации, приславшие по 100 и больше человек. Один большой завод выставил человек 300–400. При них шел специальный санитарный отряд с несколькими носилками. Таких отрядов было вообще несколько. Кроме рабочих и служащих шла большая колонна – человек 200, выставленная управдомами. В ее составе находились рядовые советские домохозяйки, но, кроме того, было некоторое количество подростков обоего пола. На дворе одной из прилегающих к площади улиц всем отправляющимся выдавались лопаты, топоры и кирки. Затем были поданы специальные трамваи, и мы двинулись в путь. Все было организовано хорошо: сбор людей, снабжение инструментами, посадка и отправка. Хуже было у вокзала, каким оказался против ожидания Балтийский. Большая толпа отправляемых людей заполнила всю предвокзальную площадь и сквер, ожидая в течение двух-трех часов посадки в вагоны. Это противоречило, конечно, элементарным правилам ПВХО. В случае налета и бомбардировки могли произойти большие несчастья.

Поезд, транспортирующий на трудовые работы, состоял из классных жестких вагонов. Моей группе удалось занять даже верхние вторые и третьи полки. Вскоре по отправлении выяснилось, что поезд идет все же не по Балтийской, а по Варшавской линии в направлении на Лугу. Шел он с какой-то минимальной скоростью времен военного коммунизма. Можно было спокойно спать.