Читаем Оружейный барон полностью

Санаторий для унтер-офицерского состава располагался хотя и не в таком пафосном имении, как принцев «Олений парк», но в местности, не менее приятной для глаз. А потому, оставив карету у входа, я в сопровождении бодигарда (вот так вот, меня теперь даже в сортир водят под охраной) решил прогуляться — в последнее время это удается мне все реже и реже. А посмотреть было на что. Все что не парк, тут цветник да розарий. Видать, садовники здесь в возрасте уже непризывном. Проскочили мимо мобилизации запасных первого разряда.

Наведался я в это пожертвованное армии графское имение прошерстить медкарты выздоравливающих унтеров на предмет скрывшихся от недремлющего ока военно-промышленного комплекса специалистов. Бумага с печатями и самыми грозными подписями у меня была, и вроде как стараться я должен был для всей городской промышленности, но, естественно, радел только за свой завод. Принц не препятствовал мне в этом. Даже помогал. После гибели Будвицкой бригады такая работа велась активно во всех частях. Худо-бедно стрелять из винтовки любого можно научить за месяц, а вот хорошего токаря или фрезеровщика подготовить, да так, чтобы брака не гнал, — нужны годы.

Теплынь вокруг просто негой давила. Пчелы, сонно жужжа над цветами, убаюкивали. Бабочки летали красивые. Много. У себя под Калугой я столько одновременно не видел. Стрекозы еще совершенно разных размеров и окраски облетали нас по немыслимым траекториям. Мелкие птички, что мечтали ими пообедать, порхали поодаль от людей. В общем, в первом приближении день был похож на выходной.

Черный мундир с галунами на рукавах я сменил на белый, полотняный. Без галунов, но с погончиками, как на полевой армейской форме, только из золотого сутажа с серебряными звездочками. Плотто надоумил излишне не потеть. Сам я морские порядки до сих пор очень плохо знаю, хоть и приписан теперь к воздухоплавательному отряду офицером для особых поручений. И как бы ни хотел корвет-капитан меня припахать на собственные нужды, поручение у меня всего одно, жутко особое и с самого верха: «Эй, комроты, даешь пулеметы…»

Я и Плотто обещал вооружить дирижабли крупнокалиберными пулеметами. На случай нежданной встречи с дирижаблями вражескими. То, что враги их строят, разведка уже донесла.

Кстати, жалованье мое приросло надбавками «за воздух», хотя летать пока запретили. Берегут меня Бисеры как живую силу.

Не торопился я сегодня — прогуливался налегке, портфель с бумагами отдал телохранителю, у меня левая рука все еще на перевязи. А тот облом большой, сильный и блондинистый, ему не в тягость.

По парковым дорожкам неторопливо прогуливались выздоравливающие, все как один в госпитальных бежевых пижамах из хлопчатой байки и на костылях. Специализировался санаторий на реабилитации ампутантов, больных с травматическими переломами и другими проблемами опорно-двигательного аппарата, а также на восстановительной физкультуре.

М-да… «Хорошо тому живется, у кого одна нога»… Но у меня и для таких людей работа найдется. Главное, чтобы у них руки из правильного места росли. А то уже попадались хитровыделанные кренделя, которые заявляли себя крутыми специалистами, а на деле…

А на деле пришлось первых двух таких особо одаренных отправить приказом в арестантские роты, чтоб другим было неповадно. У меня все же оружейный завод, а не богадельня для трусов, не желающих возвращаться на фронт. Остальные хитрецы, денёк покрутившись на заводе, послушав разговоры, сами ко мне с повинной приходили. Тут уж поступал по симпатии: кого обратно в окопы, а кого к делу пристраивал. Периметр у нас вырос, а охрана — нет. Пока спасались двойным забором с колючей проволокой поверху и цепными кобелями на блоке между заборами.

Но чаще попадались рабочие, которые добровольно ушли в армию с самого начала войны из патриотических побуждений. Этих мне приходилось уговаривать вернуться на завод, а не на фронт. Большинство их прекрасно понимало, что такое для фронта легкий пулемет, и соглашалось с моими доводами, что такие машинки надо делать хорошо и качественно. И если не они, то кто? Реже встречались упрямцы, обещавшие вернуться на завод только после победы.

«Не вернутся», — подумал я, глядя на очередного такого «пса войны». Наемничать пойдут в колонии после войны. Крепко все же народ подсаживается на адреналин.

Это хорошо еще, что цены и заработки на время войны заморозили, а то бы рабочий класс быстро предпринимателям руки выкрутил и объяснил популярно, что такое дефицит трудовых ресурсов. Мало никому бы не показалось. Но казна тоже свой интерес блюсти умеет. В итоге платить за все именно ей бы пришлось. Вот и сработал имперский Минфин на опережение.

В одной фигуре, стучащей костылями навстречу по дорожке, показалось мне что-то знакомое. Ну да… «брала рецкая бригада цугуцульские поля»… Хотя ноги у этого раненого в полном комплекте, одна только в гипсе.

— Унтер-офицер Зверзз? — заступил я дорогу рыжему увечному воину с вопросом на общеимперском языке.