Читаем Оружейный барон полностью

И так еще полчаса король разорялся, пока его гнев не остыл. Но за это время нас неоднократно пообещали разжаловать в рядовые и отправить в окопы с руками, прикованными цепью к механическому пулемету. Разве что в это время в этой стране еще не было так модно обещать подчиненным гомосексуальное изнасилование в особо извращенной манере, а так все было…

Отдышавшись, Бисер ткнул пальцем в меня.

— Кобчик от полетов отстраняется навсегда. Будешь на земле ковыряться… С пулеметом «Лозе», — мстительно добавил король. — Все. Уйдите с глаз моих.

Не сказав даже словечка в свое оправдание на это дикое обвинение — король нам такой возможности не предоставил, мы четко козырнули, повернулись через левое плечо и зашагали обратно к дирижаблю, который держала за веревочки радостная массовка — вся морская рота аэродромного обслуживания. Довольная дальше некуда. Когда еще такой сеанс словишь? Самого большого начальника части дрючат на твоих глазах, а тот лишь тупо глазами лупает.

Но уйти совсем и залить такой стресс алкоголем нам не удалось. Не судьба.

Только Плотто отдал команду заводить дирижабль в ангар, как примчался из города на взмыленной лошади вестовой офицер и отдал какие-то бумаги кронпринцу.

Тот их, бегло просмотрев, передал королю.

Король — Онкену.

Тот второму квартирмейстеру.

После чего послали за нами посыльного — вертать взад.

И мы вновь предстали пред светлым ликом его величества. Король смотрел уже другим взглядом. Но молчал, маринуя нас уже по второму разу. Потом нормальным тоном произнес:

— Я решил учредить особый знак за бомбардировку с воздуха. Список сегодняшнего экипажа мне на стол, потому как знак сей будет номерным, приравненным к государственным наградам. Кто стоял за прицелом?

— Я сам, ваше величество, — поспешил сознаться корвет-капитан, решив все шишки, предназначенные экипажу, собрать на себя.

— Онкен, готовь указ о награждении корвет-капитана Плотто шейным крестом военных заслуг с мечами и венком, — бросил король своему генерал-адъютанту.

Генерал-адъютант вопросительно посмотрел на монарха.

— А Кобчику — шиш, — ответил король на невысказанный вопрос. — Он и так массу удовольствия получил от полетов. И вообще, его нет в списках воздухоплавательного отряда.

Повернувшись к нам, добавил:

— Со свежими разведданными явиться ко второму квартирмейстеру. Тут и без вас разберутся. И Шибза прихватите с его пленками.

И, не прощаясь, пошел к своей карете, приговаривая:

— Как же я от всех устал…

В кабинете Плотто при воздухоплавательном поле сначала напились чаю с водкой. Поужинали из матросского котла. И только потом стали приводить документы рейда к отчетному виду.

Шибз испарился в лабораторию пленки проявлять. Чтобы далеко не ходить и соблюсти максимум секретности, такую лабораторию ему построили здесь же около дирижабельных ангаров. И приставили грамотного матроса-химика из студентов-добровольцев в качестве завхоза, лаборанта и секретчика.

Бывшее поле с одиноким ангаром с осени разительно поменялось. Обросло высоким забором, новым ангаром, в котором Гурвинек строил очередной дирижабль почти в два раза больше прежнего. Казармой, службами… Нормальный такой военный городок появился, только развиваться ему дальше некуда. Места уже нет. Город есть город, хоть и окраина.

Что-что, а новый квартирмейстер в ольмюцкой армии профи. Генерал Саем Молас явился к нам сам к полуночи, один, без сопровождающих лиц, ровно через пять минут после того, как у нас с Плотто все отчетные бумаги и карты были готовы, но сами мы уже валились с ног от усталости. В общем, о нашем походе в город, в штаб, не было и речи. Утра дождутся… такого светлого. Плотто мне уже и гамак приказал повесить в казарме.

Генерал Молас, свежий как огурчик, аж зависть нас прошибла, от чая отказался и сразу стал смотреть карту.

— За что хоть нас так ругали сегодня, экселенц? — не удержался я от вопроса.

Я все же не такой выдержанный, как Плотто. Морского корпуса не кончал. Я хоть и барон нынче, но по натуре «колхозник».

— А вы действительно не поняли?

— Не-а… — замотали мы головами синхронно, как чирлидеры.

Все же разведчики в области чинодральства несколько спокойнее будут. Наверное, так на них специфика службы действует. Ответил он нам охотно.

— За то, что гильдия скотопромышленников сегодня в обед выносила королю мозг на протяжении трети часа, представив восемь дырявых бочек на дворцовый плац, требуя компенсаций, — не стал чиниться генерал.

Плотто неожиданно заржал, будто ему пальчик показали с усложнением задачи.

— Что это с ним? — спросил меня удивленный Молас.

— Понимаете, экселенц, мы сегодня разнесли к ушедшим богам первый разъезд в тылу противника вместе с эшелоном царской взрывчатки. И думали, что нам фитиль вставляют именно за это. А до того дырявой бочкой распугали целый полк царских драгун на рокаде.

— Да две… всего две бочки бросил я на коровьи луга… — еле проговорил корвет-капитан и опять заржал.

Не знаю, плакать тут или смеяться, но своей бомбардировкой полустанка мы сорвали не только все стратегические планы врагам, но и себе все, что можно, обломали.