Читаем Оружейный барон полностью

Но нет дома жены, нет и малосольных огурцов. Этот рецепт она первым в Огемии усвоила из местной кухни. Баловала меня, пока баронессой не стала…

Бросил думать про фильтр — этой идеей надо химиков нагружать, а не мою фрагментарную память, забитую многочисленными рецептами очистки самогона — и, достав бумагу, стал чертить самую примитивную кухню на пароконной повозке. Точнее, паростирховой. Чтобы только варку супа да каши обеспечить. Но на всю роту разом раздать горячего. А это уже два котла. Да в каждом по две сотни литров воды… Продукты… дрова… сам повар что-то весит… А всего коньки-горбунки нормально потянут не более шести сотен килограмм…

Только начал рисовать, как тут и заскочил в кабинет мой денщик. Весь из себя возбужденный. С порога выкрикнул:

— Командир!.. Началось!

— Что началось? — удивился я его состоянию.

Обычно он выдержанный человек, хорошую школу в денщиках у Онкена прошел, а тут…

— Все началось, — рубанул он рукой сверху вниз с зажатой в кулаке газетой. — Отогузы цугулам дали прикурить. По всей роже! И перешли довоенную границу! Победа полная. Пленных взяли пропасть!

С сожалением бросил я увлекательное занятие, сулящее нехилые деньги в перспективе, и приказал:

— Тавор.

Дождался от денщика осмысленного взгляда.

— Мой морской мундир и карету. Сам также переоденься моряком.

Денщик скривил рожу. Матросскую форму он недолюбливал, хоть в ней я разрешал носить ему его реальный чин, а не бутафорский.

Сверху, с высоты птичьего полета, земля очень похожа на топографическую карту. Только цветную. Красивую. Как в компьютерной игре с пошаговой стратегией. Сколько ни смотрю, столько с восторгом и любуюсь. Однако сегодня любоваться некогда — нам недельные изменения в дислокации противника на карту наносить. А враг не дурак, маскировке на ходу учится. Как ему это с земли представляется… А сверху видно все несколько по-другому, чем с поверхности, но противнику это пока не ведомо.

Еще у нас на вооружении последний писк технического прогресса — сзади гондолы киноаппарат стрекочет с ручным приводом по имени Данко Шибз — потом фильму просмотрим, сравним с теми кроками, которые сами набросали. Пленки уходит — жуть! Я уже подумал о том, что пора Шибзу подсказывать принцип работы цейтрафера для интервальной съемки, но просто не представлял, как это можно сделать без электричества. Проектор у нас и тот пока на карбидной лампе. Такой в кинотеатр не поставишь, так что про коммерческий кинематограф я Шибзу пока ничего не скажу, иначе он все забросит и станет строить фабрику грез.

Каждую неделю делаем мы такой облет в последний месяц, но сегодня вылет внеплановый. Новости с юга уж очень занятные пришли.

Внизу царцы к нашим полетам на дирижабле привыкли уже, перестали прятаться, даже руками машут иной раз. Мы же ничего плохого им не делаем, только мимо пролетаем. Не досягаемые ничем. На километр вверх их винтовка не добивает. А ниже мы редко спускаемся.

— Савва, ты заметил, что царцы свои передовые траншеи стали чем-то перекрывать? — спросил корвет-капитан. — К чему бы это?

— Сразу, Вит, я на это внимание обратил, — откликнулся я. — От шрапнели решили так спасаться или приступ готовят, накапливать будут там пехтуру для незаметности с фортов. Дело житейское… Меня больше беспокоит, куда табуны коней у них в тылу пропали? Паслись, паслись и… нету. А трава есть… нехозяйственно как-то… — выдал я свои крестьянские наблюдения.

— Номос, твои впечатления? — спросил Плотто немолодого уже кондуктóра за вертикальным штурвалом.

— Такое ощущение, господин корвет-капитан, что пехоты больше стало перед фортами.

— Почему ты так решил? — спросил я.

— Да не решил я, господин лейтенант, — ответил мне флотский «сундук», как бы извиняясь. — Просто ощущение такое. Объяснить не могу.

— Ты верь его ощущениям, Савва. Они его еще никогда не обманывали. Ага… — Плотто впился глазами в мощный морской бинокль. — А куда это гаубичная батарея за холмиком пропала?

— Да вот же она. На старом месте, — перевел я бинокль.

— Макеты это, Савва, — уверенно произнес корвет-капитан. — Свежеокрашенные макеты, аж блестят на солнце, как у кота причиндалы. И маскировки от нас подозрительно меньше, чем обычно. Как бы они в глаза мне этой батареей тычут… О… Шесть штук. Вроде все дома… Как бы… Ладно, на обратном пути поищем, куда ее переставили. Что скажешь, барон, ты же среди нас один артиллерист?

Подтрунивает надо мной Плотто, бароном дразнит. Видать, настроение хорошее у воздухоплавателя.

— Смысл ее перетягивать есть только вперед, чтобы вести контрбатарейную борьбу с нашими железнодорожными монстрами, — выдал я свои мысли вслух. — Что-то наши жандармы, смотрю, как переподчинили их офицерам контрразведки, так совсем мышей ловить перестали. Пластуны царские, наверное, по ближним тылам, как по проспекту, гуляют…

Рассматривая корпусную «батарею» противника, я отметил, что народу по ней ходит не в пример меньше обычного. Все же статистика великая вещь. Всегда толклось там человек по сто пятьдесят, не меньше. А теперь и двух десятков не наберется.

А это что?

Разведпризнак!

Нет тут настоящей батареи.