Читаем Оркестр Биркенау полностью

Генриху было всё равно до всей этой истории, он всего лишь выполнял приказ. Хотя и до конца не понимал, почему вдруг комендантше понадобилось помогать еврейке. Но он был всего лишь солдат, который не должен размышлять над приказами, а слепо их выполнять.

Фридрих реагировал на эту ситуацию очень болезненно, потому что он считал, что его как преданного делу эсэсовца унизила сегодня их комендантша, да ещё и перед кем перед – евреями! А уж, этого он не мог стерпеть, внутренне он себе поклялся, что однажды убьёт Альму и не важно, что её покровительницей стал – Мария Мандель. Альма – еврейка и этим всё сказано, а евреи не должны жить, они должны быть уничтожены!

Так молча, они шли за второй партией одеял и матрасов, каждый думал о своем. Они быстро отнесли их в барак к Альме и каждый из них отправился в свою комнату, кроме Фридриха, который пошел в офицерскую столовую, где как обычно каждый вечер была – попойка. Он хотел напиться, чтобы хоть на несколько часов забыть свою обиду, но как назло, именно сегодня он никак не мог опьянеть, хотя выпил один – две бутылки шнапса.

Генрих, придя, к себе в комнату сразу завалился спать, а Рудольф нашел карандаш с листком бумаги и начал рисовать глаза Альмы. Он говорил себе всю ночь, что не влюбился в неё, что он просто не мог в неё влюбиться, она же – еврейка. Но что-то щемило в груди у него после их встречи, он не спал всю ночь, временами сидя у окна и думая об Альме, а временами садился и начинал рисовать её глаза. Он заснул только перед рассветом, так и держа в руках, карандаш с бумагой на которой были нарисованы глаза Альмы.

Глава четвёртая

На следующее утро в барак, где была Альма, вошли охранники, среди которых был она узнала Фридриха. Он с нескрываемой злобой и ненавистью посмотрел на неё, она, не испугавшись, посмотрела смело прямо ему в глаза и отвернулась, усмехнувшись, Фридрих был немного растерян такой её реакции на него, он ждал, что она испугается его. Последней вошла молодая белокурая девушка, которую Альма видела на перроне. Это была одна из старших комендантов женского лагеря Аушвиц – Ирма Грезе. Когда она вошла она громким голосом скомандовала:

– Всем встать! И по одной выйти на улицу!

Женщины начали подниматься со своих мест и идти на улицу. Альма шла последней. Она подошла к Ирме и спросила:

– Куда вы нас ведете, в газовую камеру?

– На вас у меня нет приказа. – ответила она ей и продолжила говорить с улыбкой на лице. – Вы должны остаться здесь так распорядилась наша главный комендант – Мария Мандель. А на них у меня есть приказ. Я не могу сказать вам куда они идут.

Альма подошла к ней вплотную и прикоснувшись её рукава, спросила её шепотом:

– Не лукавьте, ведь вы их ведете в газовую камеру, а со мной решили расправиться по-другому. Ведь я нахожусь в самом страшном бараке, бараке №10, из которого никто не возвращается живым.

Ирма наклонилась к уху Альмы и тоже шепотом ответила ей:

– Я вам сказала чистую правду. Вы должны остаться здесь, если вы не сделаете этого добровольно, то мы применим силу. Для вас личный приказ от Марии Мандель: вам нужно остаться здесь и играть на скрипке, узникам, которые придут сюда, чтобы они не сильно нервничали. Она сама не могла прийти к вам, потому что она на утреннем построении. Надеюсь, вы меня поняли и не станете делать глупости.

Альма поняла, что другого выхода у неё нет как подчиниться Ирме и остаться. Она отошла от неё и села на свое место на полу, взяв в руки скрипку, она тяжело вздохнула, потому что поняла скрипка и есть её – смерть.

Ирма с охранниками вышла на улицу, где женщины из барака стояли, выстроившись в шеренгу и ждали покорно своей участи. Увидев, что Ирма вышла одна без Альмы, среди них пробежал недовольный ропот:

– Почему её оставили?

– Нас значит убьют, а она будет – жить!

– За какие, интересно такие заслуги её помиловали?

– Наверно из-за скрипки её дурацкой!

– Скажешь тоже, наверное, кого-нибудь сдала этим фашистам проклятым! Вот они её и пожалели!

Ирма, подойдя к ним, крикнула на них:

– Заткнулись все! Направо! Всем идти за нами и не отставать!

Женщины послушно последовали за ней, гадая, что же с ними сделают, какая смерть их ждет. Их привели к зданию, с трубами из которых выносили человеческие трупы и обгоревшие человеческие кости. Страх пробежал между женщинами, кто-то даже перекрестился. Все в этот момент подумали: «Неужели это конец?». Их не повели туда, откуда выносили кости, а повели в здание, которое было рядом. Оно было прямоугольной формы, построено было из темного кирпича. Окон у него не было. Снаружи была массивная железная дверь, которая с трудом закрывалась и открывалась.

Один из охранников, по приказу Ирмы, взял мешок, который стоял рядом с зданием, надев противогаз он вошел с мешком во внутрь, он раскидывал по полу белый непонятный порошок. Когда он вышел Ирма приказала, чтобы женщины зашли туда, но они начали сопротивляться, умоляя солдат пощадить их, кто-то даже упал перед ними на колени. Но эсэсовцы остались непреклонны. Они с силой загнали их туда, избивая их автоматами по голове и плечам.