Читаем Орион взойдет полностью

Фейлис знала от Иерна и из печати, что маураи стремились купить информацию, которая позволила бы им соорудить собственный аэростат, подобный Скайгольму. Ничто не мешало им сделать это самостоятельно, и они, бесспорно, справились бы с делом, но техническая информация из Домена могла облегчить работу. Фейлис знала, что маураям аэростаты нужны были для тех же целей, ради которых использовался оригинал. Но зачем геанскому миру подобное устройство?

– Кое-что мы оставим, – говорил Джовейн. – Например, чистую науку.

Только благодетельную – скажем, предупреждение о бурях.

Разрушение ураганов ему не нравилось: эти явления исполняли некую важную роль, значение которой для биосферы еще не было осознано. Еще он допускал ограниченное использование связи – чтобы люди не попадали в рабство письменного слова, в ущерб прямому общению. А также созерцание величия Геи с высот.

Но в этот час Фейлис с Джовейном вместе были вверху – нет, не вверху, подобное означало бы разделение – а они по-прежнему находились внутри целого, составляя его нераздельную часть. Они просто достигли уровня, откуда величие Геи воспринималось в еще большей полноте.

Пол укромного уголка был застлан губчатым ковриком, на котором можно было улечься или встать на колени.

– Ну что ж, – сказал он, – давай поищем единства… – На миг она испугалась… отшатнулась. Он ощутил это и улыбнулся с приязнью. – Не бойся, – заверил он. – Я имел в виду лишь те совершенно целомудренные обряды, которые ты исполняешь: размышления, медитации, упражнения йоги, которые уже известны тебе. Я полагал, что именно здесь они будут особенно тебе полезны.

Со внезапной радостью она скрестила ладони на груди и склонилась перед ним.

Потом – она не поняла, как это случилось – они поцеловались… сперва застенчиво, потом страстно.

Наконец она оторвалась от него и села, гордо выпрямившись, но слегка дрожа; голова ее шла кругом.

– Нет, – выдохнула она. – Пожалуйста, не надо, я не должна.

Руки его уже гладили только ее волосы, но Джовейн не отодвигался.

– Почему бы и нет?

Слова его тоже прозвучали с неуверенностью… На левом виске Джовейна билась жилка.

Сквозь слезы она смотрела на него.

– Это было бы… было бы – нечестно.

– Иерн не одобрит? Или же ты хочешь вести двойную жизнь? Душа твоя, Фейлис, для нее чересчур свободолюбива.

С усилием приподняв голову, она взглянула на него… На лице Джовейна ей виделась скорей не страсть, а мольба. «После победы геанства браков не будет, лишь всеобщее углубление мистического единства, очищенного от подозрительности и желания обладать». Тем не менее…

– Прости меня, Джовейн. – Она ощутила соль на своих губах. – Ты мой самый лучший друг, но я не могу. Отец не простит меня, если узнает.

Мужчина сразу выпрямился и проговорил:

– Я обязан считаться с вашими желаниями, мадам. И смиренно умоляю о прощении, если нанес оскорбление.

Напыщенные слова его утешили.

– Ну что вы, сэр, – ответила она застенчиво, – продолжим же наши отношения, какими они были прежде к нашему обоюдному удовольствию.

Взгляды их встретились… Наконец оба рассмеялись, самую чуточку.

– Спасибо тебе, – проговорил он. – С тобой я не одинок… ты даже не представляешь – насколько.

– А мне с тобой… – Вдруг она изменила тему. – Я знала, что тебе грустно, но из гордости ты не признаешь этого. Иначе зачем еще торчать тебе в своем холодном старом замке среди полудиких пастухов, не умеющих даже говорить на франсее.

Джовейн принял более свободную позу, она последовала его примеру.

Взгляд его обратился вниз – к земле, суще и морю. Край, где он правил, прятался в морщинистой шкуре старой Земли у самого окоема.

– Я хотела сказать, – проговорила она, набравшись смелости, – ты ведь нужен им не более чем на несколько недель в году. А в остальное время все дела может вести и управляющий. Ведь при необходимости он может вызвать тебя. Ты бы мог жить в Турневе рядом с нами и развлекаться чем-нибудь – как Иерн своими полетами.

«И находиться рядом, когда Иерна не будет дома…»

Он нахмурился:

– Мои сыновья еще не утвердились в геанстве… сказывается влияние неверующей матери. Общество аэрогенов едва ли заставит их потерять веру, но если вспомнить про современный скептицизм… И – хуже того – иноземцев. Что так и кишат адесь: маураев, граждан Северо-западного Союза, мериканов, бенегалов… Нет, пусть лучше вырастут в своих диких, но чистых горах.

Она почти услыхала насмешливый голос Иерна: «Что-то среди этих развратных иноземцев не числятся монги».

Ей самой, на людях, он говорил так: более всего пугает в геанцах то, что если они возьмут власть, то запретят все, с чем не согласны. Стоит лишь почитать их книги, вспомнить об Эспейни и комиссарах информационной службы. Настанет новая Эра Изоляции – еще худшая.

Все-таки в прежние времена правительство пыталось сберечь национальные традиции Домена. «Кстати, Джовейн, – мысленно добавила Фейлис, – твои слова не совсем убедительны. Это скорее предлог, чем причина. Чем же на самом деле ты занимаешься на этой границе?»

Но подобный вопрос она сочла недостойным.

– Итак, твоя вера для тебя главное? – пробормотала она.