Воинами здесь были все мужчины, женщины и дети. Тераи решил, что на норри сказалась естественная селекция: их предки во время Погибели претерпели невероятно большие страдания, чем его собственный народ: так было и потом, когда монги хлынули из Сберии через пролив, на многие месяцы покрывшийся льдом, после того как ядерные взрывы наполнили воздух пылью. Пришельцы валили через Юконское плато и через высоты за ним, по тундре и прериям, не встречая сопротивления нигде – его оказали им только предки северян. Они отвратили прилив вражеских орд от своих гор, вернули назад Ляску, преградили путь новым пришельцам из Азии; после столетней войны отогнали незваных гостей, истощили их силы, укрепились на своей земле, отбили восточные дороги, и наконец покой и мир воцарились на их границах.

Не были склонны сдаваться без боя и их потомки. Норри не проявляли безумства: потерпев несомненное поражение, они угрюмо сдавались.

Маураи захватывали их города и промышленные центры без лишней бойни.

Однако этим война не кончилась. Что было толку оккупировать Сиэттл, Портанжелс, Виттохрию и посылать отряд морских пехотинцев оккупировать рыбацкую деревушку на острове Санван, где происходили Великие Советы Союза («чтобы не нашалили», как некогда пояснял Лауни).

Силы центрального правительства были настолько ограничены, что их едва можно было считать таковыми.

Больше власти имели территориальные столицы, но и она была невелика.

Мозгом и стержнем общества являлись Ложи. Они были повсюду. Глава местной Ложи мог за ночь набрать полк и распустить его, когда дело было закончено.

С адской медлительностью маураи поняли, как заставить своего врага сложить оружие. У них не было ни сил, ни желания покорять страну, а мысль о том, чтобы опустошить ее – Землю – никогда не приходила им в голову даже в кошмарах, однако они могли перекрыть поставки военного сырья. Одновременно стараясь облегчить людям лишения, предложить врачебную помощь, от чистого сердца помочь в реконструкции предприятий и торговли, а также ученым в их университетах.

И в этих трудах Верховный Комиссар Руори Хаакону проявил доблесть превыше героев настоящих сражений. Его ум, обаяние, неподдельные душевность и доброта только украшали его вполне реальные достижения.

Не вредила и несомненная мужская красота. В то же самое время он не терпел никакой неразберихи и всегда был необыкновенно хорошо информирован. (Его отец Арутуру командовал разведкой и был высшим начальником Тераи Лоханнасо.) Словом – одну за другой – Ложи уговаривали сдаться, примирялись с положением дел. Ситуация оставалась достаточно скверной. Однако по договору Северо-западный Союз отказался от продолжения работ по ядерной энергетике, флот его свели к силам береговой обороны, а промышленность – к технологиям, которые экологическая служба маураев считала не слишком опасными. Чтобы обеспечить выполнение соглашения, Федерация получала базы в стратегических областях и право беспрепятственной инспекции. Никакие коммерческие льготы не могли компенсировать такие утраты, а тем более исцелить кровоточащую гордость или уменьшить тяжесть оков, но во всяком случае наступил мир.

И Тераи вскоре смог вернуться домой.

4

На этой деревенской улице ему было на редкость одиноко. Очаровательное селение, каркасные дома с крышами из цветущего дерна отступали от мостовой; окруженные лужайками и садами, они были ярко покрашены; двери, коньки крыш и торцы балок украшали искусные резные узоры.

Позади них вздымался еловый лес; аромат его нес весеннюю свежесть. К югу небеса заслонял своей чистотою заснеженный пик Ренье.

И все же иноземец Тераи был окружен отчуждением. Светлокожие норри и изредка попадавшиеся навстречу приземистые смуглокожие инжуны застывали, заметив его; дети прекращали игры; псы, ощущая неладное, щерились и рычали. Игноривали его разве что кошка, гревшаяся на крыльце, и ворон, отрывисто выкрикнувший что-то над головой.

«Ну а на что ты рассчитывал? Наверное, не следовало бы приезжать сюда, – устало подумал он. – Но я же обещал Лауни до конца выполнить свой долг друга».

Он нашел нужный дом, поднялся на ступени, взялся за деревянный молоток. Дверь открыла Аннес Биркен… высокая, хорошо сложенная, каштановые локоны опускались к плечам, в длинном – до лодыжек – платье, обычном для Союза.

– Добрый день, – проговорила она и, узнав его, отступила назад. Глаза ее расширились, так что зрачки охватил белый ободок. – Ух!..

Выполняя местный обычай, он прикоснулся к козырьку. В тот день Тераи надел парадный мундир: белую рубаху, куртку и брюки, но обошелся без украшений.

– Добрый день, миз-за Биркен, – проговорил он. Познакомившись почти четыре года назад, они обращались друг к другу по имени. – Надеюсь, я не помешал вам. Если я не вовремя, то немедленно покину ваш дом. – Она не ответила. – Я писал вам, но, должно быть, вы не получили моего письма, – продолжил он. – Почта до сих пор работает с перебоями. Я узнал, что радиофон в вашем селении неисправен. Другого случая посетить вас мне не представится: на следующей неделе я возвращаюсь в Нозеланн.