Читаем Ория (сборник) полностью

Наверху было по-прежнему тихо. Згур с трудом удержался от того, чтобы не попытаться подняться к люку, не выглянуть наружу. Что толку? Даже если болваны стражники спят, куда ему бежать? В Коростене он тоже вне закона. Велга не станет заступаться за ослушника, самовольно покинувшего Вейско. Идти некуда — и незачем…

Почему-то представилось, как наверху гремят шаги, как отлетает в сторону люк, и в свете факелов он видит суровые лица «катакитов». Как бы сказал Сажа? «Комита! Комита! Мы здеся!» А Гусак непременно прибавил бы свое «совершен-понятно». Но ни Сажи, ни Гусака уже нет, нет и Чудика, и десятков других, поверивших незнакомцу с Единорогом на клинке. А у тех, кто остался там, в далекой Сури, своя судьба — и у кнесны, и у венета, и у рыжей Ивицы. Они разберутся без него. Жаль, если он так и не узнает, что ждет Уладу…

Вдалеке что-то заскрипело, и тут же послышались шаги — гулкие, тяжелые. Згур прислушался — двое. Один — тот, что гремит сапогами, и второй, ступающий легко, почти неслышно. Не иначе, старшой с десятником заглянули. Ну, будет сейчас соням!

Шаги прогремели совсем близко, послышалось сопение, и вдруг заскрипел люк. Чьи-то сильные руки одним рывком сбросили крышку. Сопение стало громче…

— Эй, изменщик! Не убег?

Кто-то склонился над люком. Голос почему-то показался знакомым — басистый, густой. Не голос — рык. Отвечать не хотелось. Згур отвернулся…

— Не убег, спрашиваю?

— А ты б веревку кинул! — не утерпел Згур.

— Веревку? — В густом рыке теперь звучало возмущение. — Слышь, Ужик? Веревку ему! Ну, карань, и молодежь пошла! Ты чего, бревно не углядел? Встал, подтянулся…

От неожиданности Згур замер. Смеется, что ли, этот басистый? Но ведь действительно, и бревно сломано, и стражи чего-то не слыхать.

— Я же тебе говорил, Зайча, — вступил в разговор другой, тот, кого назвали Ужиком. — Он не станет бежать…

Згуру показалось, что он видит сон. Точнее, слышит — разглядывать в черной тьме было нечего. Зайча?! Он знал только одного Зайчу — того, про которого песни складывали. Страшный Зайчище-альбирище, что одной рукой дюжину волотичей валил…

— Говорил… — страшный Зайчище был явно недоволен. — Возись теперь… Эй ты, бунтарь, лови веревку!

Что-то тяжелое ударило по голове. Еще не веря, Згур схватился руками за прочную пеньку.

— Держись! Да покрепче! Ну, молодежь, ничего сами не могут!

Еще ничего не понимая, Згур вцепился в веревку. Мать Болот, да что же это? Зайча Сполот пришел на помощь сыну Навко Волотича, того, с кем когда-то насмерть бился, а потом побратался…

Рывок был страшен. Згур только успел вдохнуть поглубже — а ноги уже коснулись земли. Огромная ручища тут же схватила за ворот, тряхнула.

— Хорош, бунтарь! Зубы не болят?

— Нет…

Згур совсем растерялся. Зайча из песни, теперь — зубы…

Послышался тяжелый вздох.

— А у меня, вот, болели. Застудил… До сих пор к непогоде ноют. Ладно, держи!

В грудь ткнулось что-то твердое. Згур нащупал знакомый крыж… Меч! Его меч! Тут же на плечи лег тяжелый плащ. Вновь послышалось сопение — на этот раз за ухом.

— Ну чего, пойдем! Как они, Ужик, не проснутся?

— Еще чего! Ты же меня знаешь. Они? Не стражники ли? То-то кметов не видать! И тут Згур наконец очнулся. Это не песня, не давняя старина…

— Погодите! Я не должен уходить. Я… Рычание сменилось стоном, словно у страшного Зайчи вновь заболели зубы:

— Ну ты смотри, Ужик! Ну, обнаглели бунтари! Сначала из поруба тащи, потом бежать уговаривай…

— А ты ему по шее дай, — ответствовал невидимый в темноте Ужик.

Огромная ладонь легла на плечи, скользнула по загривку.

— Нельзя. Помрет еще! Хилые они теперь пошли! Ладно, пора!

Згур хотел объясниться, но не пришлось. Могучая лапища схватила его за ворот и потянула вперед. Згур еле успевал переступать ногами.

— Все-то вы, волотичи, бунтари! — гремело над ухом. — Все бы вам беспорядки наводить! А потом чего? Девки по нему плачут, мать убивается…

— И правильно! — послышалось сбоку. — Нечего, Зайча, душегубствовать! Забыл, как сам в порубе сидел?

— Я-то не забыл… А он чего? Говорят — нельзя, значит, нельзя! Вот, карань, чему этих сопляков учат?

Згур сам не понял, как оказался в коридоре. Здесь было светлее. Первым делом он заметил черный плащ. Тот, кого называли Ужиком, был невысоким, узкоплечим — и седым, как лунь. Как только хватка разжалась, Згур поспешил обернуться. Зайча был огромен — как и полагалось Зайче. Просторная рубаха облегала могучие плечи, светлая борода грозно топорщилась.

— И чего теперь? — раздумчиво поинтересовался он. — Куда его лучше?

— Ко мне! — Ужик хохотнул. — Я его в лягушку превращу!

— Ты слышал? — Зайча резко повернулся к Згуру. — Это кто же из нас душегуб-то? Ты, Ужик, шутки не шути! Ты мне простыми словами отвечай!

— Во двор, — негромко проговорил седой. — Я привязал коня за воротами…

— Постойте! — Згур растерянно оглянулся, все еще не веря. — Кто вы?..

— Пошли, пошли! — страшный Зайча вновь взял его за ворот, толкнул в спину. — Возись тут с вами, с бунтарями!