Он оглянулся на крик и увидел Тинкоммия. Принц атребатов с крайне встревоженным видом отчаянно махал рукой, чтобы привлечь к себе его внимание, и яростно проталкивался к центурионам. Катон дернул Макрона за руку:

— Смотри!

— А?

Макрон привстал на носки, пытаясь взглянуть поверх голов суетившихся вокруг него людей, но тут перед ними возник Тинкоммий, встревоженный, запыхавшийся, мокрый от пота.

— Командир, пойдем в лагерь! Прошу, поскорее!

— Что за притча? — буркнул Макрон. — Доложи как положено.

— Бедриак, командир! Он тяжело ранен!

ГЛАВА 21

— Как это вышло?

— Пойдем, командир! — беспрестанно повторял Тинкоммий.

— Да скажи же, в чем дело? — сердился Макрон.

— Сам не знаю: я нашел его в штабном корпусе, на полу в коридоре. Всюду кровь!

— Он еще жив?

— Да, командир. Но он умирает.

— Кто с ним остался?

— Артакс. Он появился, когда я наткнулся на Бедриака.

Катон схватил Тинкоммия за руку.

— Артакс с ним один?

— Так точно, командир, — кивнул Тинкоммий. — Я послал за лекарем, а сам со всех ног помчался сюда.

— С чего бы такая спешка?

Тинкоммий огляделся и придвинулся к римлянам:

— Он бредил. Звал центуриона Катона и твердил, что царю угрожает опасность.

— Верике? — изумился Макрон. — А что это за опасность?

— Тише! — шикнул на друга Катон, бросив взгляд на привлеченных громким восклицанием атребатов. — Хочешь, чтобы все нас услышали?

Макрон примолк, пораженный властностью тона юноши. Катон между тем повернулся к Тинкоммию и тихо спросил:

— Что именно сказал Бедриак?

— Он звал тебя. Хотел сообщить что-то важное. О царе… об убийстве царя. Он где-то что-то подслушал. Какой-то разговор, но тут нас нашел Артакс, и с той поры Бедриак не сказал больше ни слова.

— А Артакс слышал, что он говорил тебе раньше?

— Да. И послал меня за тобой, — кивнул Тинкоммий.

Катон переглянулся с Макроном.

— Похоже, чем скорей мы вернемся на базу, тем лучше.

— Ты прав.

— Он что-нибудь сказал? — с порога бросил Тинкоммий, когда все трое, задыхаясь от бега, влетели в штабной корпус.

Возле распростертого на полу тела сидел на корточках лекарь. Стоявший напротив него на коленях Артакс оглянулся.

— Ho…

Лужица крови поблескивала в свете, падавшем из верхнего небольшого окошка. Еще больше крови впиталось в утоптанный земляной пол, и алые брызги пятнали побелку на стенах по обе стороны от дверных косяков.

Глянув на Бедриака, Катон резко вздохнул. Лицо охотника было белее снега, с восковым оттенком, глаза то широко распахивались, то закрывались, челюсть отвисла, но язык все еще немощно шевелился над дрожащей нижней губой. Снятая со знаменосца красная воинская туника лежала рядом с ним, темная и промокшая. Охотник остался в одной набедренной повязке, и размазанная по бледной коже кровь делала его похожим на освежеванное жертвенное животное.

— Как он?

— Как он? — Макрон поднял глаза, а потом покосился на лекаря. — Сам, что ли, не видишь? Отходит. Не нужно быть знахарем, чтобы это понять.

— Тише, командир, — подал голос лекарь. — Ему нужен покой.

Катон пересек комнату и опустился возле раненого на колени.

— Артакс, он тебе что-нибудь сказал?

Артакс поднял косматую голову и посмотрел на Катона. Его лицо не выражало никаких чувств.

— Он что-нибудь говорил, пока ты был с ним?

Артакс замешкался, потом медленно покачал головой.

— Ничего? Совсем ничего?

— Ничего, что имело бы смысл, римлянин.

Оба долго смотрели друг другу в глаза, потом Катон мягко продолжил:

— Мне трудно в это поверить.

Артакс пожал плечами, но ничего не ответил. Прежде чем Катон успел собраться с мыслями и опять обратиться к нему, Бедриак издал долгий стон. Его глаза широко открылись, взгляд заметался по склоненным над ним лицам и остановился на одном из них.

— Командир…

— Бедриак, кто это сделал? Ты его видел?

— Сюда… ближе…

Катон наклонился, его глаза не отрывались от глаз Бедриака. Охотник поднял левую руку и вцепился в тунику римлянина в области шеи. Юноша инстинктивно попытался высвободиться, но хватка умирающего оказалась удивительно сильной, и он подтянул Катона к себе. Молодой центурион уже ощущал несвежее дыхание знаменосца и острый приторный запах его крови.

— Царь… в большой опасности…

— Знаю… Ты сейчас просто скажи…

Дыхание умирающего стало мелким, прерывистым, полный отчаяния взгляд вперился в зрачки Катона. Центурион зажал лицо охотника между ладонями и встряхнул его.

— Какого хрена ты делаешь? — спросил лекарь.

— Тихо! — рявкнул Катон. — Бедриак! Бедриак! Кто это? Скажи! Скажи, пока можешь!

Бедриак, собрав крохи последних сил, попытался ответить. Его взгляд качнулся к Тинкоммию, снова перебежал на Катона, с губ сорвался слабый шепот:

— Он рос… на моих глазах…

Тинкоммий мягко оттеснил Катона, положил ладонь на чело Бедриака и нараспев произнес:

— Засыпай. Спи спокойно, Бедриак, охотившийся на зверей. Да убаюкают тебя…

— Прекрати! — выпалил Катон. — Помолчи, дурень, ведь нам надо узнать…

Тинкоммий поднял на него гневный взгляд.

— Он умирает.

— Тут я бессилен. Помочь ему я ничем не могу… и никто не может. Но мы должны выяснить, с чем он шел: ты же слышал, кто-то замыслил убить вашего государя. Прочь, дай мне его расспросить!