Читаем Ордер на убийство полностью

Он мог вырезать гланды и аппендицит, принять трудные роды, правильно определить сотни разных заболеваний, правильно прописать лекарства и проследить за ходом болезни. Доктор Хемингуэй брался за любую работу, если она не шла вразрез с древними канонами медицины. Профессиональную этику доктор Хемингуэй чтил превыше всего.

Однажды, когда доктор Хемингуэй проводил вечер в компании друзей, произошло событие, благодаря которому он и стал одним из героев нашего рассказа. В этот день у доктора Хемингуэя было много работы в клинике и теперь он с нетерпением ждал, когда его друг — физик Уолтер Джиллис — прервет поток своего красноречия и разрешит ему поведать гостям о своих тяготах. Но Джиллис продолжал: “Надо отдать должное старине Майку. Конечно, научным методом он не владеет, и все же надо отдать ему должное. Подхожу я как-то к этому балбесу — он возился с пробирками, — так вот я подхожу к нему и спрашиваю, в шутку, конечно: “Ну как, скоро изобретешь машину времени, Майк?”

Тут следует сказать, что хотя доктор Джиллис об этом и не подозревал, но Майк обладал коэффициентом умственного развития в шесть раз высшим, чем он сам, и исполнял в лаборатории обязанности, грубо говоря, его опекуна. И надо же было случиться, чтобы Майку, которому опостылели его обязанности, пришла в голову коварная мысль… Но, впрочем, предоставим слово самому доктору Джиллису:

— Так, значит, называет он мне номер трубок и говорит: “Вот вам последовательная цепь. И больше ко мне не приставайте. Постройте себе машину времени, а потом садитесь за пульт и нажимайте кнопки. Только и всего — больше мне от вас, доктор Джиллис, ничего не нужно”.

— Какая у вас память! — умилилась хрупкая белокурая гостья и одарила доктора Джиллиса чарующей улыбкой.

— Ну, конечно, — скромно сказал Джиллис, — у меня отличная память. Она у меня, что называется, врожденная. А кроме того, я тут же продиктовал все номера моей секретарше, и она их записала. Читаю я не так уж хорошо, но память у меня дай бог всякому. Так на чем же я остановился?

Гости задумались, посыпались разнообразные предположения.

— На бутылках?

— Вы с кем-то ссорились. Вы сказали — самое время поехать на машине.

— Ага, и еще кого-то назвали попкой. Кого это вы назвали попкой?

— Не попкой, а кнопкой.

Многомудрый лоб Джиллиса избороздили морщины: “Вот именно — кнопкой, — объявил он, — речь шла о машине времени, это еще называют путешествие во времени. Так вот, значит, взял я те трубки, что назвал Майк, подключил к цепи, нажал на кнопку, и пожалуйте — сделал машину времени”. Он показал рукой на ящик.

— А что в этом ящике? — спросила прелестная блондинка.

— Путешествие во времени, — объяснил доктор Хемингуэй, — эта машина переносит вещи через время.

— А теперь смотрите, — сказал физик Джиллис. Он взял черный докторский чемоданчик доктора Хемингуэя, положил его на ящик, нажал кнопку — и чемоданчик исчез.

— Ну и ну, — сказал доктор Хемингуэй. — Вот красотища. А теперь верните мне мой чемоданчик.

— Дело в том, — сказал доктор Джиллис, — что оттуда ничего не возвращается. Я уже пробовал. Наверное, что балбес Майк чего-то напутал.

Все гости, за исключением доктора Хемингуэя, хором осудили Майка. Встревоженный доктор Хемингуэй рассуждал сам с собой: я врач, говорил он, а раз так, у меня должен быть черный чемоданчик. Раз у меня нет чемоданчика, выходит, я уже не врач? Нет, все это ерунда, решил он наконец. Конечно же, он врач. И если у него нет чемоданчика, виноват прежде всего сам чемоданчик. Так дело не пойдет, он завтра же пойдет в клинику и потребует у Эла другой чемоданчик.

Завтра же доктор Хемингуэй потребовал у своего опекуна Эла другой чемоданчик, и опять ему стали подвластны тонзиллэктомия, аппендэктомия, самые трудные роды и всевозможные болезни. Эл пожурил доктора за пропавший чемоданчик, но так как доктор не мог толком объяснить, при каких обстоятельствах чемоданчик исчез, его не хватились и…

* * *

Ночные кошмары сменили кошмары дневные. С трудом разодрав слипшиеся веки, доктор Фулл обнаружил, что сидит в углу своей комнаты. Неподалеку раздавалась барабанная дробь. Доктор продрог и окоченел. Кинув невзначай взгляд на свои ноги, доктор Фулл хрипло захохотал, барабанную дробь выбивала его левая пятка, часто ударявшая по голым доскам пола. Белая горячка не за горами, хладнокровно подумал доктор и утер рот окровавленными пальцами.