Читаем Орден Манускрипта. Книги 1-6 полностью

Другая большая делегация, только немногим менее воинственная, чем отряд Бенигариса, тоже прибыла из Наббана. Сам Ликтор Ранессин приплыл в Кинслаг на прекрасном белом корабле, на лазурном парусе которого светились Белое древо и Золотая колонна Матери Церкви. Толпа на пристани, которая приветствовала Бенигариса и наббанайских солдат не особенно бурно, видимо, в память о тех днях, когда Эркинланд соперничал с Наббаном за господство, встретила Ликтора громкими восторженными криками. Собравшиеся на причале ринулись вперед, и потребовались совместные усилия стражи короля и Ликтора, чтобы оттеснить их от корабля; несколько человек в давке упали в ледяные воды залива, и только своевременно оказанная помощь спасла их от неминуемой смерти.

— Это не совсем то, чего бы мне хотелось, — прошептал Ликтор своему молодому помощнику отцу Динивану. — Посмотри, что за безвкусицу они мне прислали! — Он указал на великолепные носилки, сделанные из резного вишневого дерева и синего с белым шелка. Отец Диниван, одетый в простую черную рясу, улыбнулся.

Ранессин, стройный красивый мужчина лет семидесяти, недовольно поморщился при взгляде на носилки и затем мягко кивнул первому офицеру стражи короля.

— Пожалуйста, уберите это, — сказал он. — Мы ценим заботу канцлера Хелфсена, но предпочитаем быть ближе к народу.

Оскорбительное транспортное средство было отослано прочь, и Ликтор двинулся к наводненным толпой ступеням пристани. Когда он сделал знак древа — большой палец и мизинец символизируют скрюченные ветви, а средние пальцы делают резкий вертикальный взмах — толпа медленно расступилась, образуя проход во всю длину массивных ступеней.

— Пожалуйста, не надо так быстро, святейшество, — сказал Диниван, протискиваясь мимо взволнованных, тянущих руки людей. — Вы обгоните свою охрану.

— А что заставляет тебя думать, — по лицу Ранессина скользнула озорная улыбка, которую не мог заметить никто, кроме Динивана, — что это не то, чего я пытаюсь достичь?

Диниван пробормотал проклятия и тут же пожалел о своей слабости. Ликтор оторвался от него, и толпа уже начала разделять их. К счастью, ветер на набережной усилился, и Ликтор вынужден был схватиться за шляпу, которая казалась такой же высокой, тощей и бледной, как и сам его святейшество.

Диниван, увидев, что Ликтор начинает постепенно поворачивать по ветру, ринулся вперед. Догнав старца, он крепко схватил его за локоть.

— Простите меня, святейшество, но эскритор Веллигис никогда бы не понял, если бы я позволил вам упасть в воду.

— Да, сын мой, — Ранессин кивнул, снова и снова повторяя знак древа толпам по обеим сторонам их пути. — Я был безрассуден. Как я презираю эту никчемную толпу.

— Но, Ликтор, — мягко возразил Диниван, чуть насмешливо приподнимая широкую бровь. — Вы же мирской глас Узириса Эйдона! Будет нехорошо, если вы скатитесь с лестницы кувырком, как мальчишка-семинарист!

Диниван был несколько разочарован тем, что слова его вызвали лишь слабую тень улыбки на губах Ликтора. Некоторое время оба молчали, но молодой человек продолжал поддерживать старшего за локоть.

Бедный Диниван, думал Ранессин, он так старается, и он воистину осторожен.

Не то чтобы он не доверял мне. Все-таки Диниван имеет дело с Ликтором Матери Церкви, хотя, пожалуй, ему явно недостает почтения. Конечно, это только потому, что я позволяю — для моего же блага. Но сегодня настроение у меня не из легких, и он это знает.

Все это из-за смерти Джона. Она означает не просто потерю хорошего друга и превосходного короля, но и великую перемену, а церковь в лице Ликтора Ранессина не может себе позволить слишком легко доверять переменам. Кроме того, это еще и прощание — только в этом мире, строго напомнил себе Ликтор — с человеком доброго сердца и добрых намерений, хотя Джон и бывал иногда сверхпрямолинеен в воплощении этих намерений. Ранессин многим был обязан Джону, ибо именно влияние короля в немалой степени способствовало восхождению бывшего Освельна, из Стеншира к высотам Церкви, и в конце концов к ликторству, чего за пять веков ни разу не удостаивался ни один эркинландер. Короля будет недоставать.

К счастью, Ранессин был хорошего мнения об Элиасе. Он храбр и решителен — свойства, редкие среди сыновей великих людей. Кроме того, правда, будущий король вспыльчив и небрежен, но эти недостатки юности часто излечиваются или по крайней мере смягчаются ответственностью и добрыми советчиками зрелости.

Когда благодаря усилиям прокладывающей дорогу свиты процессия достигла верха кинслагских ступеней и вступила на королевский путь. Ликтор обещал себе, что он пошлет достойного доверия советника помогать молодому королю — и, конечно, печься о благе церкви — кого-нибудь вроде Веллигиса или даже юного Динивана… Но нет, он не расстанется с Диниваном. Как бы то ни было, необходимо найти кого-то, кто сможет нейтрализовать молодую знать Элиаса и этого надутого идиота — аббата Дометиса.