Читаем Оракулы перекрестков полностью

Таракан оставался безмолвен и неподвижен. «Проклятье! – подумал Бен. – Наверное, я что-то перепутал. Но Виктор точно хлопал в ладоши!» Бенджамиль прикрыл глаза, вспоминая. Вот Виктор стоит возле жароупорного аквариума, вот он хлопает в ладоши, и маленькие твари кидаются на роллекс… Не то!.. «Это будет война, Бен! Настоящая война!» Тоже не то!.. «Сигналом может быть все, что угодно, хоть куплет из модной песенки…» Точно! Бенджамиль покачнулся и едва не полетел с дерева. Обхватив левой рукой ствол, он перевел дыхание. Ну конечно же! «…Теперь они реагируют на троекратное сжатие».

Очень осторожно Бен попытался снять таракана с пуговичной поверхности батарейки. Маленький диверсант держался цепко, и Бенджамиль не рискнул сковыривать его ногтем. Вместо этого он просто вынул из корпуса оракула батарейку вместе с вцепившимся в нее тараканом. «А ведь батарейка-то давным-давно должна была сесть, окислиться, или что там происходит с древними батарейками?» – между прочим подумал Бен. Он сунул корпус в карман, а батарейку сдавил между большим и указательным пальцем. Раз, еще раз и еще раз. Держа напряженную правую руку над собранной в лодочку ладонью левой, Бен, затаив дыхание, глядел, как капелька темной ртути шевельнулась и, кажется, выпустила крохотные усики-антенны. Бен склонился чуть ниже и не успел удивиться. Серебристая блестящая поверхность батарейки с выдавленными буковками вдруг опустела – маленький интельфаг десантировался с нее так быстро, что глаз просто не успел прореагировать.

Бенджамиль несколько раз мигнул и недоверчиво потер батарейку пальцем. Едва таракан исчез из поля зрения, вся затея стала казаться ему бредом. Как может букашка размером с крупинку сахара навредить боевому механизму весом в полцентнера? Спору нет, в лаборатории Штерна тараканы ловко расправлялись с часами за полторы тысячи марок, но здесь-то вовсе не лаборатория, а робопес, загнавший Мэя на дерево, мало походит на роллекс. И вообще, был ли таракан внутри испорченного оракула или это только игра воображения свихнувшегося переводчика?

Привалившись спиной к стволу, Бенджамиль напряженно смотрел вниз. Текли длинные, как зубная боль, секунды, а внизу ничего не менялось. Собака сидела под деревом, все такая же внимательная и такая же опасная. Так и свихнуться можно, подумал Бенджамиль, и в этот миг собака беспокойно шевельнулась. Она мотнула головой и поднялась на все четыре ноги, постояла, будто прислушиваясь, потом металлопластиковая спина выгнулась дугой. Явно не понимая, что с ней происходит, собака несколько раз крутнулась вокруг своей оси, пытаясь поймать несуществующий хвост, остановилась, вытянула вперед гофрированную шею и замерла в неестественно-мучительной позе. Долгий тоскливый полускрип-полувой запутался в сосновых ветках. Задние лапы, шатнувшись, подломились, и железная тварь села на задницу, опустив книзу острую морду.

Подождав несколько минут, Бенджамиль достал из кармана корпус оракула и кинул его в неподвижную псину. Металлический диск, звякнув о гладкий матово-блестящий бок, упал на хвою. Тварь даже не шелохнулась. Медленно, очень осторожно Бенджамиль начал спускаться с ветки. Ныла ушибленная грудь, по отсиженным ногам бежали мурашки. Спустившись до уродливого наплыва на стволе, Бенджамиль замер, готовый в любую секунду полезть обратно. Робопес сидел в десяти шагах от дерева, морда его все так же была опущена, но от собаки все еще исходил запах опасности и смерти. Бенджамиль сглотнул сухим горлом. Была не была! Он оттолкнулся от ствола и спрыгнул на пружинистый ковер хвои. Собака не шевелилась. «Похоже, все», – подумал Бенджамиль, пристально глядя на робопса и медленно отступая от дерева. У него вдруг появилось нелепое, острое и азартное желание подобрать смятого оракула. Он должен был лежать справа от корпуса.

– Эй, тварь, – довольно громко сказал Бен, обращаясь к собаке, – ты ведь мертва, на кой черт тебе мой оракул?

Он сделал осторожный шаг в сторону неподвижного врага. Громко хрустнула под каблуком ветка, и в ту же секунду робопес прыгнул. Стальное тело взвилось в воздух несколько криво, будто вслепую, и Бенджамиль успел среагировать. Он шарахнулся вбок, прямо в заросли молодого сосняка. Хлестко стегнули по лицу колючие ветки, что-то острое вцепилось в штанину. Бенджамиль рванулся вперед, с сухим треском разрывая материю, и что есть духу побежал прочь.