Читаем Опыт полностью

Великое имя Сесостриса символизирует всю историю раннего Египта; мы привыкли представлять колесницу этого завоевателя многочисленных народов под сенью египетских знамен, мчащуюся от пустынь Нубии до Геркулесовых Столбов, до крайнего юга Аравии, от пролива Баб-эль-Мандеб до Каспийского моря, и въезжающую в Мемфис, окруженный в ту пору фракийцами и теми загадочными пеласгами, родину которых, как пишут, египетский вождь поставил на колени. Это поистине захватывающее зрелище, но, увы, в действительности все было далеко не так ясно и однозначно.

Начнем с того, что не совсем известна личность завоевателя. До сих пор спорят о том, когда он правил и каково его настоящее имя. Он жил задолго до Миноса, как полагает один греческий автор, между тем другой помещает его в глубь мифологических времен. Одни называют его Сесострис, другие— Сесоосис, третьи хотят видеть в нем одного из Рамсесов, но которого именно? Современные историки, запутавшись в этих вопросах, делают этого таинственного персонажа Осиртасеном или Сесортесеном, или же Рамсесом II или III. Одним из самых солидных аргументов касательно завоеваний этого царя служат стелы, которые он установил по маршруту своих походов. Действительно, обнаружены такие памятники, приписываемые делу рук властителей Нила, в Нубии, около Вади-Хальфах, и на Синайском полуострове. Но еще один памятник, известный также и тем, что о нем упоминает Геродот, около Бейрута, окончательно признан в наши дни как свидетельство победы одного ассирийского триумфатора. А Моверс, между прочим, приписывает эту стелу Мемнону и считает ее современницей Троянской войны. И вообще выше Палестины не обнаружено никаких египетских следов.

При всей своей осторожности я осмелюсь сказать, что из всех доказательств каких-то завоеваний фараонов в Азии ни одно не представляется мне достаточно убедительным 5).

Все они опираются на шаткие аргументы, все заводят завоевателей слишком далеко и слишком щедро раздают им завоеванные территории, чтобы не вызвать недоверия.

Мне кажется, есть две причины, побудившие египтологов чрезмерно восхищаться знаменитым народом, чью историю они изучают и чьи достоинства преувеличивают. Первая: выражение «северные народы», записанное на иероглифических таблицах в память о военных походах, которое, естественно, наводит на мысль о северо-востоке. Вторая: некоторые этнические или географические названия, в которых находят намек на известные азиатские народы. Таким образом, историкам следует быть осторожными в отношении сходства имен и названий или каких-то сходных физиологических черт на рельефах.

При этом упомянутые доказательства сталкиваются с очень серьезной трудностью: где искать покоренные египтянами народы? Я, например, этого не знаю, если не считать нескольких небольших государств Сирии; а на всем историческом пространстве ассирийских народов, вплоть до VII в., не видно других завоевателей, кроме семитов и частично арийцев, так что всемогущество загадочного Сесостриса становится более чем сомнительным фактом. В эти смутные времена, в эпоху высшего расцвета Фив и Мемфиса, основные усилия страны были направлены на юг, во внутреннюю Африку, иногда, в меньшей степени, на восток, между тем как дельта служила переходным мостом для народов различных рас, перемещавшихся по северному побережью Африки 6).

Кроме экспедиций в Нубию и в Синайские земли не следует забывать гигантские работы по сооружению каналов и осушению земель, например, Файум, обживание этого бассейна, а также большое строительство, результаты которого остались в пирамидах. Все эти мирные труды первых династий говорят о том, что этот народ не имел ни желания, ни времени совершать далекие походы, тем более что не видел для таковых никаких практических оснований.

Впрочем, оставим на время все эти возражения и остановимся на Сесострисе и его завоеваниях, как они изображаются. Нет сомнений в том, что эти завоевания были кратковременными, несмотря на туманные намеки о якобы многочисленных основанных городах, совершенно неизвестных в Малой Азии, и о колонизации Колхиды, которую, по словам греков, захватили черные народы, возможно, эфиопы, т. е. люди, которые, так же как и эфиоп Мемнон, скорее всего были ассирийцами.

Итак, все рассказы, в которых монархи Мемфиса предстают чуть ли не предыдущим воплощением Тамерлана, противоречат миролюбивому и созерцательному характеру, их вкусу к сельскохозяйственным занятиям и домашней религиозности и основаны на невероятной путанице идей, дат, фактов и народов. До XVII в. до н. э. египетское влияние (опять исключим Африку) было очень слабым 7). Оборонительные работы, осуществленные царями на восточных границах, чтобы защитить страну от песков и особенно от чужеземцев, также характерны для народа, который стремится предотвратить нападение. Следовательно, египтяне добровольно отгородились от восточных народов, и их цивилизация ограничивалась территорией, на которой она родилась, и не распространила свои достижения ни на север, ни даже на запад Африки 8).