Читаем Опыт борьбы с удушьем полностью

«Смешной, как будто всю жизнь провел на корабле. Тоже мне, пират», – подумала Женя.

Бяша забрался в такси и повез ее в высотку на Баррикадной, к своему однокласснику Владику Воробьеву. Народу было немного, человек десять. Женя любила танцевать, но Савелий не танцевал, да и никто не танцевал. В основном сидели за столом, ели и пили коктейли, которыми мальчики очень гордились. Отец Владика, известный академик, из недавней поездки за границу привез разные интересные напитки и настоящий шейкер. Жене все время подливали, она быстро опьянела, и все происходящее немного вышло из фокуса. У одной из приглашенных девушек пропало кольцо, его долго искали, и, кажется, так и не нашли. Глаза у Жени слипались, она хотела домой, хотела спать, но о такси в такое время и мечтать не стоило. Гости начали укладываться на ночевку.

– Вы здесь, – сказал Вадик, кивнув в сторону родительской спальни, и убежал устраивать остальных.

Женя присела на краешек кровати, больше в комнате сесть было не на что. Бяша снял пиджак, расслабил узел галстука.

От выпитых коктейлей голова у Жени кружилась, к горлу подступала тошнота. Усилием воли Жене удалось подавить приступ.

– Что это ты делаешь? – спросила она.

– Но ведь мы спать собираемся? – с недоумением посмотрел на нее Бяша. – Я раздеваюсь.

– Я раздеваться не собираюсь в чужой квартире. Да и спать, собственно, тоже не намерена.

– Как скажешь. Но прилечь мы можем?

Женя кивнула.

Она сидела, прислонясь к стене, а Савелий лежал, опершись на локоть, и расстояние, разделявшее их, ощущалось, как барьер на дуэли. Шаги посчитаны и отдана команда: «Сходитесь!» Женя замерла на воображаемой линии, успокаивая пульс, чтобы ненароком не сдвинуться ни на миллиметр, потому что знала: еще пара шагов – и ее настигнет выстрел, удар шпагой, не важно что, но в самое сердце. Было одновременно страшно и интересно. Она вдруг почувствовала, что у нее пересохло в горле, почему-то вспомнилось, как Пьер Безухов жевал снег перед дуэлью с Долоховым. Женя встала и подошла к окну, раздвинула занавески – на улице рассвело. Она открыла форточку и собрала немного снега с рамы, лизнула пальцы.

Бяша смотрел на нее с кровати, за милым интеллигентным мальчиком в золотых отцовских очках просматривался опытный бретер.

– Утро наступило, нам пора, – сказал он, вставая.

Поехали к ней на Фили на такси. Сева поднялся с Женей наверх, родителей дома не было, они остались ночевать у бабушки. Женя оставила его в комнате и убежала в ванную. Перед зеркалом, привычным движением вынула шпильки из тугого высокого пучка, тряхнула головой. Робкое январское солнце из маленького окошка под потолком упало на ее распущенные волосы и осветило комнату золотым светом. Она всегда перед сном расчесывалась и заплетала две косы, чтобы волосы утром не стояли дыбом, как пружины. Они ведь, кажется, собираются спать?

Сева уже разделся и ждал ее в постели. Он удивился, увидев Женю с косами и в ночной рубашке.

– Это что за первоклассница с косичками? – засмеялся он.

– Я так привыкла. Я сплю с косами.

– Ну, ты вроде бы сейчас собралась спать со мной, а не с косами.

Все первое января они провели в кровати. Женя и не знала, что такое бывает на свете, что она может испытывать нечто подобное, забывая порой, кто она и где находится. Ее возвращали в реальность звонки родителей, которые хотели, чтобы она приехала к бабушке. Женя собиралась, но каждый раз Сева удерживал ее, и все опять начиналось по новой, и опять звонил папа.

– Где же ты? Уже два часа прошло, а ты еще дома?

– Я верхушку на елку все не могу надеть. Я верхушку надеваю. Сейчас надену и приеду.

– Верхушку надеть – это такой новый эвфемизм? Так теперь это называется? – смеялся Сева и тянул ее к себе.

Наконец они вышли из квартиры, он поехал к себе на Пушкинскую, Женя – к бабушке.

Второго января Сева отсыпался, третьего он позвонил Жене.

– Нет, я в универ не пойду сегодня, – сказала она.

Он помолчал, откашлялся.

– У меня вопрос. Ты меня любишь?

– Ого, так сразу? Вроде рановато говорить о любви, ты не думаешь?

– Как?! Ты со мной была и говоришь, что рано говорить о любви?

Договорились встретиться около кинотеатра «Мир» на Цветном бульваре и пойти на «Шербурские зонтики».

Жене фильм понравился до слез: невероятно красивая Катрин Денев, любовь, музыка, а рядом с ней мужчина, в которого она с каждой секундой близости с ним влюблялась все больше и больше.

Сева же смотрел не на экран, а на Женю.

– Как ты похожа на нее. Просто одно лицо, – повторял он все время.

После сеанса Сева предложил зайти на Центральный рынок, он располагался в двух шагах от кинотеатра. Женя в огромном пятиэтажном крытом здании Централки оказывалась нечасто, ей было любопытно. Она вдруг словно попала на юг посреди заснеженной зимней Москвы. Запахи специй и фруктов из Средней Азии и Закавказья перенесли ее в лето. Сева купил немного фруктов, и, устроившись на подоконнике у большого окна, они ели понемногу из всех кульков.

– Это невероятно, как ты похожа на Катрин Денев. Как будто вы – сестры-близнецы, – повторял Сева.