Читаем Опыт борьбы с удушьем полностью

– Я посмотрю на того, кто будет надо мной смеяться, – хмыкнула Женя. – Ладно, это все ерунда. А главное, я записалась на курсы подготовки к поступлению на биофак. И там познакомилась с Машей Шаховой, она принимала у меня документы. Маша говорит, что вы с ней на одном курсе. Здорово, правда?

– Машка? Ну, она на другой кафедре, на генетике, кажется. Пустая баба, из нее ничего не выйдет.

– Что значит, «ничего не выйдет»?

– А то, – с пренебрежением сказал Витька, – что она на четвертом-пятом курсе выскочит замуж, нарожает детей и устроится старшей лаборанткой в какой-нибудь занюханный институт. Это высший предел ее карьеры.

– Ну, не знаю. Она одну очень важную вещь мне посоветовала – поступать не на дневное отделение, а на вечернее. Она говорит, что на факультете сейчас кампания по профориентации. Тем, у кого год стажа по специальности, помогают на экзаменах. Если окончить первый курс с хорошими оценками, можно будет потом перевестись на дневное отделение.

– Никого не знаю, кто бы с вечернего перевелся. Я бы на твоем месте пошел поступать к отцу, – заявил Витька.

Женя ушам своим не поверила:

– Но ведь ты мне сам говорил про биофак…

– Одно дело мечты, другое – реалии жизни. В Менделеевский ты точно поступишь, и отец тебе потом сможет помочь с работой, – проговорил Витька. – Но я, собственно, звоню сказать, что через два дня уезжаю отдыхать. Мы не успеем встретиться, у меня еще куча дел.

– Как – отдыхать? Ты не дождешься меня? – растерялась Женя.

– Нет, мы едем университетской компанией, и билеты уже куплены.

И Витька, к полному недоумению Жени, на самом деле укатил отдыхать.

В день его отъезда Женя пошла в МАТИ на первый вступительный экзамен по математике, получила листы с заданием, посидела и сдала их, ничего не написав. Родителям она не стала говорить, что даже не думала ничего решать, наврала, что получила двойку.

Лето закончилось, Витька не звонил. Дома у него к телефону никто не подходил. Наконец трубку взяла его бабушка.

– Да, Витя в Москве, но его нет дома.

Дома его не было теперь постоянно, сколько бы Женя ни звонила. Пару раз она ездила на Лесную, стояла под окнами в тайной надежде, что вот прямо сию секунду он повернет из-за угла, увидит ее, обрадуется, подбежит, обнимет, и все пойдет, как было. Но чуда не произошло, она ни разу Витьку не увидела. Объяснение состоялось по телефону.

– Но как же так? Почему? – Женя сама понимала всю бессмысленность вопроса, но удержаться не могла.

– Ну, все преходяще в жизни, – равнодушно и отстраненно произнес Витька. – Все приходит, все уходит.

…Женя рыдала у себя на кровати, накрывшись с головой одеялом. Елизавета Львовна села у нее в ногах, погладила по голове. Жена порывисто обняла мать.

– Мама, но почему, почему? Я не понимаю. Как такое может быть?

– В жизни каждой женщины бывает такой момент, – начала Елизавета Львовна. – Я помню, я была приблизительно в твоем возрасте, когда…

– Нет, – замотала головой Женя, – не говори, не говори мне про себя! Я не хочу слушать!

– Вот ты говоришь «почему», – проговорила Елизавета Львовна, когда Женя немного утихла. – Здесь нет «почему», просто так получается, и все. Ты поплачь, не надо в себе копить. А потом придется встать и жить. Больше-то делать нечего. Сначала тяжело и очень обидно, а потом отпускает. Ты еще встретишь своего суженого.

– Ой, ну, мама. Как ты не понимаешь, я не хочу никого другого встречать. Я Витьку люблю.

– А помнишь, – улыбнулась Елизавета Львовна, – как ты вот так же плакала, когда Ленька Петин тебе письмо, что ли, какое-то прислал, что не любит тебя? А сейчас ты и не помнишь его, и на улице, наверное, не узнаешь, если встретишь.

– Как ты можешь сравнивать? – Женя от возмущения даже перестала плакать и села на кровати. – Мне тогда было тринадцать лет, и это была не любовь. И не письмо прислал, а кусочек желтой бумаги в конверте.

– А это что обозначает?

– Желтый цвет значит измена. Нет, ну что ты, мама, вдруг это вспомнила? Это же детский сад какой-то.

– Но ведь слезы и страдания были настоящие. И рыдала, и губы вот так же раздуло, и в школу не ходила несколько дней. Все прошло, и это пройдет. И станешь только мудрее и сильнее.

– Мама, уйди, пожалуйста. Я знаю, что ты как лучше хочешь, но мне сейчас плохо, а ты смеешься. – Женя опять упала на кровать и накрылась подушкой.

Особенно тяжело бывало по утрам. Женя просыпалась и понимала, что ее ждет еще один день, когда она не увидит Витьку, не поговорит с ним. Она лежала и прокручивала в голове, что же она сделала не так, в чем ошиблась, чем могла его обидеть. Вспомнилось, как в последние недели перед выпускными она часто отказывалась ездить с ним на дачу, потому что ей надо было готовиться к экзаменам. Потом он перестал настаивать, и она вздохнула с облегчением, а стоило бы задуматься… Но как бы ни было плохо, надо было подниматься и идти на работу. Она устроилась лаборанткой в Институт педиатрии.