Читаем Опустошение Баала полностью

Ксенос пробирался по полю боя, усыпанному разбитыми танками. Он прятался, стоило летательным аппаратам космодесантников пронестись над его головой. При малейшей возможности обнаружения он замирал. Уменьшая биологическую активность до абсолютного минимума, пока не минет опасность.

Его маршрут выглядел беспорядочным, широкие круги и возвращение по собственным следам скрывали истинную цель. Казалось, ликтор просто охотится. На самом же деле он совершенно точно знал, куда направляется.

За стеной тиранидов, стягивающихся для атаки на вторую линию, царила странная тишина. Вдали от крепости приземлялись твари-пожиратели, разворачивая инструменты поглощения, но из-за скудости жизни на Баале плотность переваривающего роя была низкой. Шум, исходящий от боевого роя, затихал и нарастал попеременно; его шипящий и клацающий голос перебивали ритмичные взрывы орудий добычи. Некоторые из их устройств обладали впечатляющей разрушительной силой — куда мощнее, чем существа-орудия в составе роя. Но эффективность отдельных пушек не имела значения; разум улья располагал миллиардом в ответ на каждое орудие, примененное добычей. Боеспособность улья не зависела от поставок боеприпасов или минералов, добытых на далеких мирах. Для его создания не требовалась специальная каста рабочих. Все, необходимое тиранидам, они выращивали внутри себя, и у добычи всегда заканчивались пули прежде, чем у разума улья иссякали тела.

Тем не менее некоторая добыча требовала особого обращения, и потому у ликтора была своя миссия. Тела-клетки разума улья многочисленны, но не бесконечны. Существовало оптимальное соотношение между уничтоженными тварями и собранной биомассой. Если превысить его, поглощение мира в итоговом результате считалось потерей. Воинская каста представляла собой расходный материал, но большие корабли и сложные существа требовали времени и органической материи для создания новых. Если существовал способ сократить воину, разум улья непременно отыскивал его.

Ликтор достиг цели. Изощренные органические сенсоры, не уступающие любой машине, какую только мог построить Империум, прозондировали землю, удостоверившись, что это именно она.

Мною дней ликтор собирал данные о местности, окружающей Аркс Ангеликум. Его специализированный мозг служил узлом связи, в который поступала информация от миллиона других существ. Они не осознавали, что именно видят. Данные, которые они помимо воли собирали, не интересовали их. Ими пользовался только ликтор.

Под песками находилась аномалия. Когда-то тоннель вел за пределы Аркс Ангеликум, к цистерне с топливом. Емкость убрали отсюда тысячелетия назад. Тоннель обрушился, о нем забыли. Разум улья, действующий через ликтора, не знал ничего об этом, он не понял бы информацию, даже завладев ею. Он видел уязвимое место; иных сведений ему не требовалось.

Чрезмерно увеличенный мозг существа запульсировал, посылая электромагнитные волны через песок, определяя куски расколотого скалобетона и очертания тоннеля, ведущего к стенам Аркс Ангеликум. Крепость была близко. С этого расстояния множество глаз ксеноса могли увеличить ее и разглядеть детали резьбы и лица каждой из статуй. Если он обращал внимание на кипящее море боевого роя, костяное и пурпурное, они казались совсем рядом, будто до них легко дотронуться. Конечно, если применить человеческие концепции, чуждые разуму улья. Ликтор не рассматривал себя отдельно от сородичей. Он вообще никак себя не рассматривал.

Размытая карта подземного хода мерцала в его магнитном зрении. Он погрузил голову в песок, и щупальца вокруг рта заизвивались, ощущая вкус следовых количеств сложных гидрокарбонатов и минералов, не встречающихся на родном мире добычи. Импульсы сонара дальнего действия показывали протяженность тоннеля почти до самой стены. В песке торчали обломки разбитого искусственного камня. Там, где тоннель проникал в гору, он был запечатан тем же искусственным камнем и обработанными металлическими минералами.

Заслон казался прочным, но совсем не настолько, как естественный стеклянистый камень мертвого вулкана.