Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

- Правда не понимаешь или придуриваешься? -разозлился король, и я призналась честно:

- Правда не понимаю.

Он попыхтел, и уже перед самым входом неожиданно рявкнул:

- Я хочу встречаться с тобой!

- Ась? -глупо переспросила я.

- Что непонятного? -возмутился Алекс. Я подумала. Еще раз подумала. Как бы это мне сказать и не превратиться после этого во врага народа?

- Саш, это, конечно, очень лестно, но… -откинула прядь, соображая, как продолжить. - Я была с твоим другом. Ну, в смысле, мы вместе ели, пили, спали, и все такое, а ты хочешь со мной встречаться? Это не вполне понятно, и в любом случае я не могу.

- Почему?

Не будь момент настолько драматичен, закатила бы глаза.

- Потому что, -ответила и широко улыбнулась. - Забудем об этом разговоре, ладно?

Попыталась отойти, но Алекс хватанул меня за руку и прижал к себе, только теперь я о его привычке целоваться в неподходящие моменты знала и уперлась в грудь рукой.

- Даже не вздумай. Друзья, и не более того, или вообще никак. Согласен?

Корнеев отвернулся. Мне даже стало его жаль, хотя я все равно не понимала, в какой момент вдруг стала роковой обольстительницей, из-за которой страдают красавчики.

- Хорошо, -сказал он, наконец, отпуская меня. - Друзья.

- Ну вот и отлично, -снова улыбнулась. - Тогда я пойду. До завтра?

- Да… -он заставил себя встряхнуться и изобразил подобие улыбки на губах. - До завтра.

Поспешила уйти, пока он не передумал и пока моя любовь к блондинам не высунется наружу. Хотя знаете что? По-моему, с некоторых пор я полюбила другой цвет волос. И глаз. И вообще, внешний вид. К чему бы это?…

18 мая

Каменная леди, ледяная сказка, вместо сердца - камень, вместо чувства - маска, и что? Больно все равно!

Со вздохом закрыла «Бабочку под стеклом», улыбаясь чему-то светлому и доброму внутри. Романы Кати Риз скрашивали мои последние дни, я прочла серию «Город» и «Бабочку», также кой-что из старого творчества, но последние ее книги понравились мне больше. Я уже жалела, что проглотила все за раз, не оставив себе удовольствия на будущее. Впрочем, вру, не жалела, по-другому я читать не умею. О, ну еще я добила «Невесту вампира», «Проклятие амазонки» и прочитала переведенные главы «Меча». Остается только поражаться мастерству переводчиц, которые сделали текст интересным, потому как его английская версия показалась мне тяжеловесной и нечитаемой. А оказалось, все возможно, стоит только захотеть.

О, еще я третий день - или уже больше - мучаю «Правую руку дьявола», не понимая, почему. Первые две книги серии читала взахлеб, а вот эту… Стиль тот же, интересно вроде, а не идет. Старею, видать.

Ну да о деле. Зачеты - зло. Нет, признаю, многие мне поставили автоматом, несмотря на прогулы время от времени - тут сказалась скорее не посещаемость, а уровень учебы, ну и стремление, конечно. Как известно, сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя. Моя уже за год успела проявить себя, дальше будет еще лучше, полагаю.

Что сегодня было интересного? Хм, хороший вопрос. Как-то ничего. Рафа не было, он весь погряз в любовной горячке и филонил от зачетов - потом сдаст, преподавали к такому уже привыкли, не всем нравится, разумеется, но что они сделать могут? Отчислить не получится, все-таки он сдаст, пусть и не вовремя, да еще и на приличные баллы.

Но что- то я отвлеклась. Сандра тоже где-то пропадала, Олеся ходила с непонятным выражением лица, то ли счастливым, то ли предсамоубийственным, я не определилась, и ко мне не подходила, краснея. Арчи все перемены носился с Меленой по зданию, показывая ей, где что, позже я узнала от Алекса, что девица будет какое-то время учиться в нашем социальном. Новость меня не взбодрила, естественно, но и не повергла в меланхолию, так что я отнеслась спокойно, в принципе. За столом мы сидели тесной четверкой, потому как у Вика тоже нашлись срочные дела, на которые парни туманно намекнули. Я почему-то решила, что он идет по следам Рафа. Или наоборот, неважно.

Итак, нас было четверо. Алекс напротив, слева Лот, справа Лео, и одна я на другой половине стола. Лео привычно изучал еду, разделяя ее на мелкие составляющие и принюхиваясь - презабавнейшее зрелище, скажу я вам, - Ланселот рассеяно набирал что-то в телефоне, а Алекс разглядывал меня, даже не пытаясь сделать вид, что ест. Я старательно делала вид, что не замечаю, но этот взгляд меня нервировал.

- Эй, Лот, что там с Олесей.

- Я не «эй», -отреагировал парень, хмуро посмотрев на меня. Череп на футболке вперил в меня взгляд единственного глаза.

- Извини. Так что?

- Да ничего, -он вернулся к телефону. - Обычная бабья истерика.

Обычная, как же. Вот интересно, я не баба, или у меня просто повода к истерике пока не было? Хотя, меня кинули после первого же секса, не это ли повод позавывать и пожалеть себя любимую?

Да неужели правда было настолько плохо?

О, черт, я не о том опять!

- На тему?

- Так.

Ясно. Разговор закрыт, приговор не подлежит обжалованию. Мысленно вздохнула. Какие же все они… не такие.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика