Читаем Опровержение полностью

Ну ладно, всё это — в тяжёлую военную пору. А в мирное время? Будем называть духовностью предпочтение нематериальных ценностей ценностям материальным. Мединский правильно пишет, что в 80-е годы XX века такая духовность была всем видна, а в 90-е куда-то пропала. Так есть большая разница между ситуациями «духовности нет» и «духовность не видна». Действительно, какие уж полуночные разговоры, когда нечего есть? Тут уж приходится, бросив всё, искать пропитание. И если в 90-е профессора, о чём они мне писали в Интернете, собирали бутылки по помойкам, чтобы выжить, то до духовности ли им было? Но всё возвращается на круги своя. Кончилось смутное время. И вот опять, «какую бы партию ни строили, всё получается КПСС». Все наши партии — «Единая Россия», КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР, «Яблоко», «Правое дело» — это партии вождистского типа (и «Родина» была вождистского типа). Только что «Правое дело» попыталось обрести нового вождя, но не сумело, и теперь у них горе. Что, мы больше не сидим по кухням до утра, ругая правительство? Так это потому, что 20 лет прошло, и здоровья уже нет. А молодёжь опять сидит и опять ругает правительство, причём по причинам совершенно разным, часто противоположным. Всё возвращается. Стабилизируется структура общества, структура экономики, и они очень узнаваемы. И винить в этом Путина или ЦРУ — безумие. Не лучше ли в себя всмотреться?

Вот такое явление, как «интеллигенция». Если читать С. Кара-Мурзу, то интеллигенция во всех социалистических странах устраивала революции. А вот если читать Д. Лихачёва, слово «интеллигенция» на Западе почти всегда употребляется вместе с прилагательным «русская». И многократно я читал, что на Западе есть «интеллектуалы», а «интеллигенция» — только в России. И вот от этого все и беды. Недавно один мой старый друг произнёс тост за то, что наконец-то русская интеллигенция перестала существовать. Да только у меня на этот счёт другое мнение. Интеллигенция отличается от интеллектуалов (по определению) тем, что интеллектуалы должны быть глубоко образованны, а интеллигенты плюс к тому должны иметь ещё и привычку мыслить, и благородство чувств. Вообще-то говоря, такая добавка не кажется ни лишней, ни вредной. И наличие интеллигенции в этом случае — разве не признак духовности? Но почему тогда эта интеллигенция получилась такой оппозиционно настроенной и немало поспособствовала по крайней мере двум революциям, Февральской 1917 года и августовской 1991 года, которые в русском обществе оцениваются очень неоднозначно? Широко распространено мнение, что интеллигент просто обязан быть в оппозиции правительству.

Начнём сначала, с дворянской интеллигенции, которая в первой половине XIX века образовалась. С одной стороны, эта образовавшаяся интеллигенция видела величайшее торжество русского оружия — победу над Наполеоном в 1812–1815 годах. С другой стороны, интеллигенты эти в Западной Европе бывали и, что там происходит, знали. А там происходила Промышленная революция. Она, конечно, не сразу дала плоды. Но, по мере её развития, плоды эти ощущались всё сильнее и сильнее. А в России ничего не происходило. Когда Николай I писал Наполеону III: «Россия, я это гарантирую, покажет себя в 1854 году так же, как она сделала это в 1812-м…» Наполеон III мог лишь улыбаться. Россия осталась той же, что в 1812 году, но Франция-то была уже совсем другой. Ну и как должен был образованный, привыкший мыслить, благородный человек реагировать, наблюдая, как Россия год за годом погружается в болото отставания? Не естественно ли, что он должен критически относиться к правительству? Или лучше говорить: «Как вы прекрасны, Ваше Императорское величество! Как дивно расцвела страна под вашим управлением!» — и так до самого поражения в Крымской войне? Но ведь дворянская интеллигенция была критически настроена не только к николаевскому правительству, а и к тому, что происходит на Западе. А там происходила урбанизация, и стекающиеся в города разорённые крестьяне жили в ужасающих условиях. Такой капитализм интеллигенция не одобряла, ни дворянская, ни появившаяся затем разночинная. Плата за прогресс была слишком высокой. Но вот только за что это была плата, за прогресс ли? Действительно, совершенно непонятно, каким образом появившийся паровой двигатель или прядильный станок могли разорить хоть одного английского крестьянина. Политика «огораживания» — насильственной ликвидации общинных земель и обычаев с XV века широко применялась в Англии. «При передаче этого участка в наследство детям, продаже или обмене он (крестьянин) был обязан испрашивать разрешение на это у лорда и вносить определённую плату. Так в условиях повышения стоимости шерсти землевладельцы стали повышать ренты и другие платежи, что приводило к слому традиционных форм наследственного держания». Капитализм, похоже, здесь вовсе ни при чём.