Читаем Оправдание Иуды полностью

– …кто знает Иону из Вифсаиды! Пусть отдадут ему половину прибытка от этой рыбы! Это… это справедливо! Раздашь рыбу и догоняй нас! Андрей спокойно кивнул. Симон зарычал:

– И пусть попробуют не поделиться…

Симон тревожно оглянулся на берег, на людей, обступивших Иисуса, он разрывался…

Симон потряс ручищами. – Я не побегу к судье! Нет! Я сам разберусь с обманщиком!..

Торговцы притихли. Все, как один…

– …со стаей облезлых ехидин, для которой динарий дороже слова!

Торговцы дружно, наперебой закричали:

– Конечно, Симон, конечно! – Ты решил верно!

– Неужели мы можем обмануть, Симон?

Симон, обозлённый, краснолицый, вбежал на взгорок. И оттуда с тоской ещё раз погрозил торгашам своим кулачищем…

…длинные, гибкие пальцы хищно впились в борт лодки с другой стороны, со спины Андрея…

…Иуда не мог оторвать взгляда от переполненных корзин. Возможно, впервые в жизни его настигла растерянность. Торговцы толкали его, но он словно прирос к борту, и отодрать его было невозможно…

Иуда лихорадочно оглянулся на спешно уходящего Симона, потом на корзины, на невозмутимого Андрея, на орущих торговцев, толкающих друг друга. На свои руки, вросшие в борт. В отчаянии, в тоскливой ярости спорил со своими руками Иуда: – Как же так?! Как?! Откуда столько? Обманывают! Не могут не обманывать! Не бывает по-другому! Все обманывают… все!!! Один только честный, один умный, один настоящий… Иуда!

Андрей достал ивовый, добротно сплетённый мерный ковш. Неторопливо наклонился к первому торговцу. Им оказался тот самый Тучный, кто последним вытолкнул Найву из толпы перед казнью.

Размерена и вежлива была его речь:

Тучный ткнул в ближнюю корзину. Андрей внимательно посмотрел на торговца: – И тебе мир… Знаешь ли ты Иону из Вифсаиды, нашего отца?

Тучный замялся, но его нетерпеливо толкали со всех сторон… – Нет, Андрей… не знаю… но обещаю именем Господа нашего, что мой нарочный найдёт его и отдаст половину прибытка. Как о том ревновал Симон…

Андрей согласно кивнул: – Я дам тебе рыбу…

Мерным ковшом он щедро зачерпнул из ближней корзины четырежды, пересыпая серебристый живой поток в корзину торговца.

К борту напористо протиснулся следующий. Юркий, с бегающими глазками… тот, кто шутил во время казни про честных жён… – Мир тебе, Андрей! Здоровья тебе! Долгих лет тебе! А мне, мне… Мне пять мер из первой корзины и пять из второй!

Андрей сдержанно кивнул: – И тебе мир… Знаешь ли ты Иону из Вифсаиды, но старого, не молодого?

Юркий торопливо кивнул, захлёбываясь и глотая слова: – Знаю, знаю! Поделюсь, поделюсь! Половину, как договаривались!

И глядя на юркого, презрительно усмехнулся от другого борта Иуда живой половиной своего лица. И выплюнул: – Половина? Да он вчерашним пеплом с матерью не поделится…

Андрей обернулся. И застыл, и перестал слышать, как орут другие вокруг лодки.

На борт налёг, оплетя борт пальцами, похожими на щупальца, безобразный рыжий иудей, с бугристой, словно разрубленной и плохо потом сросшейся головой, обросшей тёмно-рыжей щетиной. С руками такой длины, что кажется, обнимет сейчас всю лодку от кормы до носа, без труда обнимет, и дважды, и трижды.

И обволок всю лодку голос рыжего. Скрипучий, решительный, вежливый, вкрадчивый… – Мир тебе, Андрей…

Андрей нахмурился. – Кто твой отец? Раньше я не видел тебя…

Правая половина лица рыжего расползлась в обрубленную улыбку… – Я Иуда, сын Симона из Кериота. Рыба мне не нужна, но ответь мне, как ты ловишь, что ловишь так много?

Андрей вежливо наклонил голову: – Мир тебе Иуда… я не ловлю. Рыба плывёт туда, где наш равви просит закинуть сеть …

Звуки ушли. Ветер забыл про волны Генисарета. И споткнувшись, перестал спешить в Капернаум полдень. Беззвучно бесновались вокруг этих двоих торговцы, тычущие в Андрея пустыми корзинами. И снова показалось Андрею, что лодка, уткнувшись в берег, течёт в пустоте.

Ни одному слову Андрея не поверил Искариот, медленно он покачал головой, криво улыбнулся, а по по-другому не смог, давно уже не умел…

Андрей упрямо повторил: – Я не ловлю. Рыба плывёт туда, где сеть. Когда Он с нами, я лишь закидываю… Когда Он в другой лодке, я радуюсь за своих братьев…

Иуда понимающе усмехнулся: – Так, так… значит, рыба плывёт к Назарянину…

Иуда оттолкнул борт с такой силой, что огромная, впаянная в берег, переполненная лодка чуть пошатнулась.