Читаем Оплодотворитель полностью

– Простите, Виктория Леонидовна, но ведь участие в подобных исследованиях дело добровольное, кажется.

– Ну, конечно, разумеется добровольное! Тем не менее довольно весомо оплачиваемое из бюджета «НИИГиГ». К тому же полагаю вам – образованному и разностороннему человеку это должно же быть просто интересно.

– Да уж! Вы меня заинтриговали. А что, кстати, означает ниигиг?

–«НИИГиГ» – это «Научно-исследовательский институт генетики и геронтологии»…

***

Вика Стародубцева единственная дочь своих родителей: отца – врача-терапевта центральной городской поликлиники Леонида Петровича Стародубцева и мамы – учителя русского языка и литературы была круглой отличницей в школе; серьёзно увлекалась художественной гимнастикой, получив первый взрослый разряд уже к пятому классу; с удовольствием занималась популярными в молодёжной среде танцами. При этом девочкой она росла серьёзной ответственной и целеустремленной. Главной же целью в жизни она считала не удачное замужество, нет, хотя важность этого для любой нормальной женщины Вика не отрицала. Единственной настоящей неизменной целью жизни Виктории Стародубцевой уже с двенадцати лет стала мечта стать учёным – генетиком, поэтому приоритеты интересов у неё оказались выстроены по строгой иерархии: предпочтение и максимум времени – тому, что могло приблизить её к будущей профессии, всему остальному – необходимый минимум, как сама Виктория формулировала, ради гармонического развития личности. Разумное кредо позволило девушке закончить с золотой медалью школу; успешно поступить на очное отделение биофака престижнейшего университета; закончить его с «красным» дипломом и без перерыва продолжить движение к своей заветной цели, став аспирантом на кафедре генетики; а уже через полтора года блестяще защитить кандидатскую диссертацию и получить должность старшего научного сотрудника в одной из лабораторий «НИИГиГ» – института, находившегося, по неоспоримому мнению авторитетного научного сообщества, на переднем крае отечественной генетики. Вскоре на молодую талантливую и необыкновенно привлекательную сотрудницу обратил пристальное внимание заведующий лабораторией доктор биологических наук, ставший к своим тридцати восьми годам генетиком с именем, известным по многим публикациям в специальной и научно-популярной литературе, Эдуард Николаевич Гессер. Относительно непродолжительные сугубо рабочие контакты между завлабом и энергичным перспективным кандидатом наук привели к тому, что однажды в кабинете Эдуарда Николаевича между ними произошел вот такой заурядно начавшийся диалог:

– Здравствуйте, Эдуард Николаевич! Вы хотели меня видеть?

– Да, да… Проходите, присаживайтесь пожалуйста.

Вика направилась к одному из стульев у приставного стола.

– Нет, нет! Лучше вот сюда, пожалуйста – предупредил её завлаб, вставая со своего кресла, и показывая рукой на кожаный диван, шоколадного цвета на хромированных ножках. Кандидат наук присела на край дивана, поправила чёрную юбочку и, выражая готовность внимать речи уважаемого начальника и научного руководителя, произнесла:

– Слушаю Вас.

Выйдя из-за своего начальственного стола, Эдуард Николаевич остановился у его боковины и, отчего-то опираясь рукой о столешницу, продолжил диалог.

– Видите ли, Виктория Леонидовна… э-э-э…, хотите кофе?

– Спасибо, не откажусь.

Завлаб нажал кнопку связи с секретарём и попросил сделать две чашки кофе.

– Подозреваю, Вам Эдуард Николаевич интересно как проходит последний эксперимент?

– Да, собственно… э-э-э…

– Ну, пока всё идёт по плану. Никаких неожиданностей. Все мыши экспериментальной группы живы и вполне здоровы.

– Что, Вы сказали? Живы? Это славно, это просто замечательно! А, вот и кофе! Спасибо Валентина Сергеевна.

Несменяемая секретарь заведующего лабораторией, переходившая по наследству от предшественников на этой должности к их последователям со дня основания «НИИГиГ», вкатила в кабинет шефа стеклянный сервировочный столик с двумя чашками, кофейником, маленьким изящным молочником со сливками и вазочкой восточных сладостей. Довольно грациозно, несмотря на заметную полноту, переместила эту аппетитную инсталляцию к дивану и, не обронив ни слова, вышла.

– Так о чём же Вы всё-таки на самом деле хотели поговорить?

– Видите ли, дело в том, что… Наш с Вами эксперимент очень важен с точки зрения… Простите меня. Я, наверное, кажусь Вам странным, допускаю даже нелепым, возможно, Вы меня считаете и старым…

– Извините, Эдуард Николаевич, я не понимаю. Вы о чём?

– Дело в том, Виктория Леонидовна, что с тех пор, как Вы появились у нас в лаборатории… Знаете, я человек, для которого наука всегда была единственным смыслом жизни, вдруг понял своё заблуждение. После нашего с Вами знакомства я осознал, что раньше моё мировосприятие было плоским. А мир, в действительности, многомерен… Конечно же, этот кабинет, разумеется, не лучшее место для подобных объяснений, и вообще всё это можно рассматривать, как использование служебного положения в личных целях, но, поверьте, как-то иначе я бы ничего себе не позволил и не решился бы признаться…