Читаем Опиум для народа полностью

Ночь. Пригород Иерусалима. Гефсиманский сад. Иисус сильно нервничает. Как не нервничать, если иные из его апостолов действительно дрыхнут! Им-то простительно: в большинстве своем апостолы о планах Иисуса не знают, знают только двое-трое. В их числе, естественно, и Петр. А между тем Назаретянин поставил на карту свою жизнь. Тут занервничаешь.

Появляется Иуда с отрядом головорезов Каиафы. Иуда целует Христа… И не говорите мне, что это был предательский поцелуй! Нет, это был братский поцелуй! Поцелуй людей, затеявших большое общее дело. «Держись! Я сделал все, что ты просил! Теперь твоя очередь!» — вот смысл Иудиного поцелуя.

Вот тут Петр и пускает в ход свой меч… Если бы храмовая стража пришла просто арестовать Иисуса, стычки бы не было. «Вы арестованы, пройдемте!» — «Очень хорошо, я давно этого жду. Идем». Нормальный мирный вариант ареста. Но Христа пришли не арестовывать, а убивать под покровом ночи. Именно поэтому вспыхивает быстротечная схватка, окончившаяся кровью. Петр отрубает ухо одному из нападавших. История донесла до нас даже имя пострадавшего — Малх.

Иисус останавливает резню: он уже победил! И Петр опускает меч. Что, собственно, случилось? А случилась жуткая для Каиафы неприятность — коллективная драка в праздничную ночь с нанесением тяжких телесных, в которой участвовали его люди. И самое противное во всем этом — произошло нападение туземцев на римского гражданина! Римлянин даже был вынужден применить оружие. Ай-яй-яй… Такое дело не замять. С таким делом Пилат будет разбираться лично.

«За каким вы туда ночью поперлись с кольями?» — спросит у Каиафы Пилат, и в глазах его, помимо обычной усталости, будет светиться живой огонек заинтересованности и понимания. Здесь возможен только один вариант ответа:

— Арестовать богохульника хотели, ваше благородие! Днем несподручно было, они ведь ребята горячие, а тут перепились все. Ну, мы и решили воспользоваться. Чтоб без крови обошлось.

— Арестовали?

— Арестовали, вашбродь!

— Ну, давай его сюда…

Трижды не пропоет петух…

Иисус своего добился. Он арестован. Его ведут в город. Сзади — так, на всякий случай — идет Петр с мечом. Мало ли что… Вдруг захотят Иисуса дубинками забить «при попытке к бегству». Соблазн-то велик!

Привели в дом Каиафы. Ситуация накаляется. Христос получает пару оплеух. Петр не вмешивается. Его роль — главный свидетель, римский гражданин. Кто-то узнает Петра, показывает пальцем: да он, блин, сам апостол, Христов дружок! Петр отрицает: да нет, я так просто гулял ночью по садику, вижу — хотят парня мочить. Может, думаю, разбойники? Решил защитить паренька… Но Петра опять кто-то опознает.

Испугался ли Петр, как предполагают Евангелия? Навряд ли… Петр — ветеран войны. Начальник Иисусовой охраны и не такое видел в жизни. Этих безоружных горожан он может пучками косить. Просто ситуация становится все менее определенной: то ли Петр действительно Христов подельник, свидетельство коего нужно на десять поделить, то ли и вправду случайный прохожий, но в любом случае — римский гражданин. И ничего туземцы с ним поделать не могут, даже если захотят. Он не в их юрисдикции. Поэтому Петр спокойно уходит: ситуация окончательно вышла из-под контроля Каиафы, теперь Иисуса и подавно убить невозможно — весь город переполошили. Чего Петру теперь зря подставляться — Каиафа его, конечно, не накажет, руки коротки, а вот Пилату может что-нибудь не понравиться. Да и дело свое Петр, в общем-то, уже сделал — Иисус живым доставлен в город.

После такого скандала он уж точно попадет к Пилату. Левиты будут просить у Пилата предать его смерти. Пилат их ненавидит. Значит, попадет он к Пилату как враг его врагов. То есть друг. И у него есть что сказать прокуратору! Иисус сделает наместнику предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Расчет Христа был верен. Иисус не учел только одного момента — он не знал, да и не мог знать, что в Риме зреет заговор Сеяна против Тиберия. И что Понтий Пилат — его участник.

Таланты Понтия Пилата

Пилат не просто участник заговора. Он в цейтноте! Пилату срочно нужны деньги. У него нет времени реализовывать политические схемы Иисуса. Хотя схемы безусловно интересные. Красивые схемы! И если бы он, Пилат, не поставил уже жирный крест на Иудее, если бы ему вскорости не нужно было грузить легионы на галеры и идти в Рим на поддержку Сеяна, он бы, конечно, сделал все как надо — отписал в Рим, ввел Иисуса в Синедрион, затем, используя Иисуса как подставное лицо, откупил бы часть меняльных столов… Но времени нет.

Когда Пилат услышал предложение Иисуса о введении третьей — проримской — партии в Синедрион, его симпатия к Назаретянину окрепла. Безусловно, между Пилатом и Иисусом установилась психологическая связь, которую интуитивно чувствуют практически все исследователи. Связь, которая сквозит через потертые временем и переводами строки евангелий…