Читаем Операция «Выход» полностью

– Да, я знаю. И все равно думаю, что он был немного сволочью.

Джули несколько секунд хихикает, потом перестает.

– Мне и в голову не приходило, что он думал, будто между мной и Шарлоттой что-то есть. – Она смотрит Люку прямо в глаза. – Ты мне веришь? Ничего между нами не было. Мы были просто друзья. И со мной она была лишь чуть менее странной и замороченной, чем со всеми остальными.

– Может, все дело в тех… вещах, которые она говорила, когда тебя не было рядом.

– Каких вещах? Что она говорила?

– О, «Джули такая клевая» и тому подобное. Она постоянно о тебе болтала.

Джули поднимает брови:

– Да ну?

– Честное слово. Я имею в виду, ты ей очень, очень нравилась.

– Правда? – Она вздыхает. – Господи, все это для меня слегка загадочно… У меня раньше никогда не было подруги, так что я на самом деле не знаю, как это должно быть. Я-то думала, что у нас все нормально, ну, насколько может быть нормально, если учесть, что она странная, а я…

– Странная, – заканчивает Люк и смеется. – У вас много общего.

– На самом деле не так уж и много, а? Она – тип тусовщицы, путешественницы, a я… очевидно, нет. Может, меня поэтому к ней так тянуло. Может, я хотела быть немножечко похожей на нее, не в том, что видно невооруженным взглядом, а внутри, ну, понимаешь, хотела перестать бояться всего на свете.

Люк смотрит на Джули.

– Я думал, ты счастлива быть такой, какая ты есть.

– Не поняла?

– Ты постоянно талдычишь о том, что ты одна в своем уме, а все вокруг – психи. По-моему, ты как-то сказала, что все твои страхи логичны.

– Да, это так. – Джули пожимает плечами. – Но если бы я была другим человеком, я не стала бы строить свою жизнь в соответствии с логикой, я бы просто, ну, не знаю, делала разные вещи потому, что это весело, или потому, что все их делают, или еще почему. Не выбирала бы себе занятия исходя из того, гарантируют ли они стопроцентную вероятность выживания.

Люк смеется.

– Я понимаю.

– Не думаю, что другие люди столько размышляют о смерти. Думаю, они просто вроде как убеждают себя, что не умрут, даже если садятся в самолет, прыгают на тросе с моста или еще что-нибудь в этом роде. Они сосредоточиваются на удовольствии, и, может быть… Может быть, они думают, что удовольствие того стоит, а может, им на самом деле типа как все равно, умрут они или нет. Если я не чушь горожу.

Люк взбивает подушки и удобно растягивается на кровати.

– Вроде не чушь. Можешь объяснить?

– Ну, иногда, особенно в детстве, у меня бывало удивительное ощущение – например, когда я каталась на карусели. Она крутилась с бешеной скоростью, и это было жутко до дрожи, но я думала: вот я делаю что-то, отчего вполне можно убиться, – и это почему-то меня возбуждало. Я чувствовала себя смелой, крутой, стоящей на грани жизни и смерти и… Вот что, наверное, значат слова «жить рисковой жизнью». Я понимаю, как это притягательно, но сейчас я просто не могу расслабиться и насладиться этим ощущением. Теперь я ни за что не сяду на карусель, потому что стоит мне на нее посмотреть, как я осознаю, насколько она небезопасна, и оказываюсь просто физически не способна рискнуть. Теперь экстремальные ощущения меня не возбуждают, пугают только. Наверное, это оттого, что теперь я знаю: грань реальна.

– Но тебе хочется вернуться?

– Куда?

– Ну, в те времена, когда ты не задумывалась.

Джули задумывается.

– Не знаю. Я думаю обо всех вещах, которые так легко делала, когда была ребенком. Я ездила в машинах, которыми управляли другие – даже по автострадам! – и никогда не думала, что могу разбиться. С удовольствием ела рыбу из кафешки, где мы покупали рыбу с картошкой фри, и не думала о костях. Конечно, когда ты ребенок, взрослые за тебя отвечают и ограждают от того, что опасно, и ты вроде как им доверяешь. Если машину вели отец или мать, я была уверена, что они никуда не врежутся, потому что они – мои родители, а катастрофы происходят только с другими людьми… И вот еще что: если ты – ребенок и твой отец велит быть осторожнее с рыбьими костями, ты его даже не слушаешь, потому что на самом деле не веришь, будто можно умереть, чем-нибудь подавившись. Не знаю. Может, я просто больше не доверяю взрослым, потому что сама стала такой и знаю: взрослым не очень-то стоит доверять.