Приотворилась дверь, показался сын полицейского, инженер судоремонтного завода Иядрудан.

– Вы не спите?

Максим приподнялся на локте.

– Нет.

– Хотел с вами поговорить.

– Проходите.

Иядрудан боком протиснулся в комнату, опустился на краешек стула, словно гостем здесь был он, а не Максим.

– Вы что-то хотели спросить? – поинтересовался Максим, видя, что инженер не решается начать разговор.

– Да, именно спросить, – проговорил Иядрудан. – Видите ли, плывуны… простите, гости с той стороны у нас большая редкость. Да и распросить их чаще всего не удается… Просто не успеваем. А нам очень важно знать…

– Простите, – перебил его Максим, – а кому это «нам»?

Инженер смущенно улыбнулся.

– У нас на заводе образовалось что-то вроде дискуссионного клуба. Спорим на разные темы, книгами обмениваемся и всякими слухами. Так вот, нам бы хотелось знать, что происходит там, за проливом. А то рассказывают разные ужасы, а достоверной информации нет…

– Хотите достоверной информации? – Максим сел на постели. – Извольте, только вряд ли она вам понравится…

Солнечный Круг

В придуманном мире

Покрытые редким снегом вершины невысокого прибрежного хребта – неожиданно в памяти возник Партенит, расставание с Алёной – остались позади, проплыли под фюзеляжем мерно и мощно взмахивающего крыльями летательного аппарата. Максиму с трудом удалось сохранить непроницаемое выражение лица: открывшаяся его взору долина представляла собой огромный… полис?.. город-сад? Да, пожалуй, город-сад. Друзы разноцветных кристаллов – зданий, немногим уступающих высотой земным тысячеэтажникам, – ярко сверкали разноцветьем огней в предрассветных саракшианских сумерках, а окружавшие их тёмные расплывчатые пятна были, несомненно, растительностью – леса или сады. Чуть далее, у линии горизонта, маячили контуры совсем уже гигантских сооружений, напоминающих своим видом развёрнутые на ветру косые паруса. Похоже на энергостанции, и скорее всего – они и есть. Вспомнился Бромберг: «Львиная доля энергии, производимой в Островной империи, исходит из её центра»… Вот тебе, Мак, и центр – ещё один Центр в твоей жизни, однако непохоже, чтобы этот Центр можно было взорвать… или как-нибудь ещё уязвить. Да и нужно ли?

Увиденное вызывало все большее беспокойство, если не сказать – смятение. Тридцать три раза массаракш, увиденное просто не лезло ни в какие ворота! Он, Максим, представлял проникновение в загадочный Центр Островной империи несколько иначе. Кровь он себе представлял, смерть. Много крови и смерти. И грязи. А вместо этого – вежливые, предупредительные люди, незнакомая, но, очевидно, совершенная техника… рай… благодать. И беспокойство. Нет уж, лучше бы разведки, контрразведки, палачи и флотские офицеры, лучше бы – стрелять, ибо враг есть враг. А прогрессор – это тот, кто чётко умеет делить на своих и врагов… Одно дело – с боем прорваться в таинственный Центр, и совсем другое – когда тебя туда ведут под белы рученьки, словно лучшего друга. А вот – выпустят ли обратно?

Пилот флаера, жизнерадостная молодая шатенка, – на вид лет восемнадцати и прехорошенькая, – нисколько не замечала душевных терзаний своего пассажира. Она то напевала какую-то нехитрую мелодию, то принималась болтать со своим чудо-самолётом. Флаер отзывался на имя «Стрекоза», сообщал погодные сводки, новости и даже рассуждал на отвлечённые темы. И управлялся голосовыми командами – но только отданными голосом хозяйки, юной пилотессы Кемиати. О чём та сразу же и охотно поведала Максиму. Так что угон, в случае чего, исключался. Только с захватом пилота. Но почему-то Максиму казалось, что, захвати он флаер, – и тот сам, без всяких команд со стороны хорошенькой Кемиати, и даже вопреки таковым, совершит что-нибудь эдакое… то ли самоубийство, то ли вынужденную посадку. Да и не стал бы Максим захватывать женщину. Может, в этом есть какой-то тонкий психологический расчёт таинственных обитателей Центра? Поди пойми…

Одна из «друз», приблизилась, рассыпавшись на чинные ряды разновеликих и разноформенных зданий, перемежаемых аллеями и парками. «Стрекоза», повинуясь очередной команде, круто пошла вниз и мягко опустилась на стоянку, где обнаружился ещё десяток таких же аппаратов. Стоянка примыкала к обширной, мощённой гладкими сиреневыми плитами площади, а посреди площади высилась чёрная многогранная призма. Энергоприёмник? Памятник?

– Вот и добрались. Прошу выходить, – сообщила девушка и приказала: – Стрекоза, милая, выпусти-ка нас…

Максим прошёлся взад-вперёд вдоль фюзеляжа «Стрекозы», разминая ноги, огляделся. Безлюдно. Впрочем, в отдалении, у небольшой белой кабинки тощая очередь аборигенов. Заходят по-одному… Нуль-Т! – обалдело сообразил Максим. Этого только ещё не хватало. Невозможно. Откуда у них тут нуль-Т? Мы вон целую планету угробили на эксперименты по сигма-деритринитации, пока… Плохо дело. Очень плохо.

– Пойдёмте же! – потянула его за рукав пилотесса. – Или вы хотите осмотреть стелу Перволидеров?

– Пожалуй, хочу, любезная Кемиати, – изобразил подобие светской улыбки он.