Читаем Операция "Цицерон" полностью

Незнакомец откинулся в кресле, и его лицо снова оказалось в тени. Мои глаза уже привыкли к полумраку, и я заметил на его непривлекательном лице улыбку превосходства. Я не знал, что думать. В конце концов, мне абсолютно ничего не известно об этом человеке, кроме того, что он требовал очень большую сумму денег за документы, якобы взятые из английского посольства. Я молчал, и скоро он опять заговорил.

- Я не дурак. Готовясь к этому дню, я потратил годы, тщательно обдумал все стороны дела. Теперь пришло время действовать. Мои условия вам известны. Если вы согласитесь - очень хорошо, если нет...

Незнакомец подался вперед, и свет от лампы ярко осветил его лицо.

- Если вы не согласитесь, то я предложу эти документы им.

Большим пальцем левой руки он указал через окно, затянутое плотными гардинами, в направлении другого иностранного посольства. После минутного молчания он . проговорил сдавленным от злобы голосом:

- Я ненавижу англичан...

Не помню, что именно я ответил ему, но в тот момент мне впервые пришла в голову мысль: а что если незнакомец вовсе и не плут? Может быть, он фанатик? Однако запросил он слишком дорого.

Я предложил ему сигарету. Он принял ее, поблагодарив, несколько раз глубоко затянулся и бросил окурок. Подойдя к двери и eщё раз убедившись, что нас никто не подслушивает, он вернулся обратно и встал прямо передо мной. Я тоже поднялся с места.

- Вы хотели бы знать, кто я, не так ли? Мое имя никому не известно и не имеет никакого отношения к делу. Возможно, потом я расскажу вам о своих занятиях, но сначала послушайте. Я даю вам три дня на размышление, Вам придется повидать своего начальника, а он, вероятно, должен будет связаться с Берлином. 30 октября в три часа дня я позвоню вам в посольство и спрошу, получено ли письмо для меня. Я назовусь Пьером. Если вы скажете "нет", то никогда больше меня не увидите. Если вы скажете "да" - это будет означать, что мое предложение принято. Тогда я снова приду в десять часов вечера того же дня. Но не сюда. Мы должны будем договориться о другом месте встречи. Тогда я вам передам две катушки фотопленки, на которых сфотографированы английские секретные документы. Я же получу от вас двадцать тысяч фунтов стерлингов в кредитных билетах. Вы рискуете двадцатью тысячами фунтов стерлингов, а я своей жизнью. Если первая партия документов будет одобрена, вы сможете получить вторую. За каждую последующую катушку фотопленки я буду требовать пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. Ну, как?

Казалось, в предложении не было обмана, но я был убежден, что из этого ничего не выйдет, так как незнакомец запросил слишком высокую цену. К тому же мы не можем заплатить такие деньги, предварительно не просмотрев документов. Про себя я подумал, что в объяснительной записке, которую мне придется писать обо всем этом, надо будет особо подчеркнуть, какому огромному риску мы подвергаемся. Я был уверен, что предложение будет отклонено.

Тем не менее, мы уговорились, что он позвонит мне в посольство 30 октября в три часа дня, и если его предложение будет принято, то мы встретимся возле сарая для садового инвентаря в глубине сада посольства.

Затем он попросил меня выключить свет в зале и на лестнице, чтобы уйти из дома в полной темноте.

Исполнив его просьбу, я вернулся в гостиную. Незнакомец уже надел пальто и шляпу, которую он надвинул на самые глаза.. Было уже за полночь.

Пропуская его, я остановился у двери. Вдруг. он схватил меня за руку и прошипел мне на ухо:

- Хотите знать, кто я такой? Я камердинер посла Великобритании.

Не дождавшись,- как я отнесусь к этому сообщению, он скрылся в темноте.

Так закончилось мое первое свидание с человеком, которого несколько дней спустя мы стали называть условной кличкой Цицерон.

Я выключил свет в гостиной и вышел из дома Йенке. Уже в саду посольства мне невольно пришло в голову, как сумел человек, которого фрау Йенке отрекомендовала "странным субъектом", найти дорогу в совершенно незнакомом месте, в полной" темноте. Я оставил машину во дворе посольства и пошел домой пешком. Была прохладная звездная ночь.

Дома все крепко спали, но мне так и не удалось заснуть.

На следующее утро у меня болела голова и было немного не по себе, как это обычно случается после бессонной ночи. Днем, когда я немного успокоился, ночное происшествие стало казаться мне несколько смешным. Я был склонен вернуться к своему первоначальному мнению о том, что этот человек просто обманщик, пытающийся одурачить доверчивых немцев. Его предложение казалось совершенно фантастическим. Но вдруг это был как раз тот материал, которого так настоятельно требовал от нас Берлин?

Приняв ванну и напившись крепкого кофе, я почувствовал себя лучше. Пожалуй, у меня нет особых причин волноваться. Ведь от меня не требовалось, чтобы я принял какое-нибудь решение,- это было дело посла или даже Берлина. Моя задача - только доложить о предложении камердинера английского посла.

В это утро я пришел на службу очень рано. Моего секретаря eщё не было, и я мог написать объяснительную записку послу в абсолютно спокойной обстановке.