Читаем Операция «Цитадель» полностью

Однако сейчас не время предаваться воспоминаниям. Скорцени понимал, что в случае неудачи в Будапеште его тоже попытаются «дезавуировать», не боясь при этом основательно насмешить весь мир. Это ж надо: нашелся майор, который по собственной инициативе, ради собственного удовольствия одних вождей-правителей освобождает, других, наоборот, арестовывает!

– Но по прибытии сразу же проинформируйте меня, что там в действительности происходит, – все еще сомневался фюрер, верно ли он поступает, решаясь на переворот в Будапеште.

– Я внимательно изучу все, что происходит сейчас в Будапеште. Мои донесения будут убийственно правдивыми.

– Но, повторяю, все следует делать быстро. Как только вы поймете, что регент настроен и впредь нарушать свои союзнические обязательства, сразу же готовьте захват городской крепости, с резиденцией регента и всеми министерствами, которые там находятся. А захватив, вплоть до особого распоряжения, считайте себя ее комендантом.

– Захват Цитадели я буду готовить с первого дня пребывания в Будапеште, мой фюрер, – невозмутимо уточнил Скорцени и, глядя на его абсолютно спокойное, преисполненное холодного цинизма лицо, Гиммлер невольно вздрогнул.

Он вдруг почувствовал, какую огромную власть, пока еще, слава Богу, не в империи, но уже над самим фюрером, приобретает этот диверсант после каждой новой операции. И не исключено, что во время одного из заседаний фюрер поймет: только такой, решительный, храбрый, удивительно везучий парень и должен возглавлять войска СС. А это его, Гиммлера, крах. Не хотелось бы ему дожить до этого дня…

«Не хотелось бы, чтобы до этого дня дожил… Скорцени, – вкрадчиво уточнил для себя Гиммлер. – Так будет справедливее».

Когда германский «морской охотник», исполнявший роль флагмана Венгерской дунайской флотилии, отошел от пирса военной гавани, адмирал Хорти поднялся на палубу и остановился рядом с командиром корабля.

– Как считаете, придется нашей флотилии принимать участие в сражениях? – спросил он капитана второго ранга Фереша, задумчиво осматривая проплывающие мимо здания правительственных кварталов.

– Если вы имеете в виду речные сражения на Дунае, то вряд ли русские станут перебрасывать сюда бронекатера из Волги. Их новые союзники, румыны, тоже вряд ли станут перебрасывать свои суда из устья Дуная. Но даже если они и подведут сюда какую-то эскадру катеров, то ее проще расстрелять береговыми орудиями или потопить ударами с воздуха.

– Значит, наша флотилия так и останется «непристижной флотилией венгерского престижа», как выразился командующий германскими войсками в Венгрии генерал Карл Пфеффер-Вильденбрух.

– Почему же, только на счету моего сторожевого охотника уже два сбитых самолета противника плюс участие в отражении доброго десятка налетов вражеской авиации. Когда русские подойдут к Дунаю, нас следует использовать для переброски войск, высадки десантов, а главное – в роли плавучих батарей. Как адмиралу, вам это понятно.

– «Когда русские подойдут к Дунаю…» – мрачно повторил регент Хорти, и капитан Фереш понял, что напоминанием об этом испортил адмиралу «инспекционное плавание». Командир «Феникса» прекрасно знал, что престарелый флотоводец скучает по морю, и, когда ему становится невыносимо тоскливо на душе, он оставляет королевский дворец и приезжает в военную гавань, чтобы в очередной раз уйти на «Фениксе» в свое «великое дунайское плавание». – Мы не должны допустить этого, капитан.

Фереш сочувственно взглянул на регента и понимающе пожал плечами.

– Если бы вы сумели вернуть в страну остатки нашей карпатской армии, а также части, расположенные в Югославии, Чехии и Трансильвании, возможно, нам и удалось бы какое-то время сдерживать русских на подходах к Будапешту. Но ведь фюрер не позволит вам отвести войска на этническо-венгерские территории. Любую попытку уменьшить контингент наших войск на фронтах в Берлине воспринимают как предательство союзнических обязательств.

– Не позволит, – признал Хорти. – И недавние переговоры с Гитлером еще раз убеждают нас в этом.

– В таком случае остается только одно: создавать мощный оборонительный район по линии Дунай – озеро Балатон, австрийская и югославская границы.

Они спустились в командирскую каюту, и капитан Фереш с видом полководца, чьи войска уже оседлали оба берега Дуная, очерчивал красным карандашом Будапешт, Эстергом, Дьёр и возвышенности в районе Балатона, которые уже сейчас следовало бы превращать в неприступную полевую крепость.

– Именно сюда, на Балатон, и следует перебросить часть Дунайской флотилии, с базированием на северо-западном побережье. Тогда наши суда могли бы поддерживать огнем своих орудий оборону прибрежных укрепленных высот, прикрывая их со стороны озера и препятствуя высадке русских десантов.

Командир «Феникса» еще в течение нескольких минут излагал свои полководческие прожекты, однако Хорти выслушивал их молча, не проявляя никакого интереса. Фереш почувствовал это и прервал свою лебединую песню полководца на самом взлете.