В еле доступном взгляду далеке, на грани стратосферы, параллельно дымовому столбу, извергаемому курящейся резиновой сигаретой, двигалась темная точка. Двигалась она по направлению к земле, увеличиваясь буквально на глазах. Целью зловещей точки, вне всякого сомнения, являлась высотка Копчик. Попахивало это катастрофой минимум картафановского масштаба.

– Геннадий, признайся, старик, небось ваши персеанские Чипы и Дейлы спешат тебе на помощь? – с надеждой обратился к звездопроходцу Илья.

Профессор, видимо перед лицом опасности, достучался-таки до позитивных сдвигов в шляпе и ответил вполне вразумительно:

– Простите меня, дорогие ящерки-брателлы. Но помочи не наши, да и я не маменькин маленький помощник.

– Ну тогда это точно глава крантов Абзац! – продемонстрировав усмешку офицера, получившего приказ к безнадежной атаке, сказал Добрынин. – Видать, кто-то или что-то собралось-таки поставить жирную точку на наших похождениях.

– Мировое Зло пожаловало, – переглянувшись, решили Илья и Алексей.

Ухват Ёдрёнович хмыкнул и величественно сложил руки на груди.

Глава 7

«ЭТОТ ГОРОД СКОЛЬЗИТ И МЕНЯЕТ НАЗВАНЬЯ…»

Небесное тело просачивалось из небесной прорухи подобно капле воды в проржавевшей водопроводной системе.

Вместе с набуханием устрашающего объекта у народа набухала мысль о панике. Сама паника отрешенно ждала первого выплеска эмоций. В преддверии паники люди буднично обсуждали, что бы это могло быть. Абсолютное большинство склонялось к мнению, что это и есть пресловутый медный таз, которым рано или поздно всех накрывает. На худой конец, очень большой и нецензурный субъект гинекологии.

Единственными, кто не поддался всеобщему гипнотическому остолбенению, стали «зелтолицые целовецьки» из картафановского отделения Цяйна-тауна. Как известно, самый главный Цяйна-таун находился где-то у «церта на кулицьках», однако ходоки оттуда уже добрались до любого хотя бы мало-мальски населенного пункта земного шара. Бродя по миру, они навяливают всем «зелто-зеленый цяй без сахара» (благодаря каковому, собственно, и выглядят зелтолицыми), ну и прочие сопутствующие товары.

Так вот, картафановские ходи при виде небесного подарочка немедленно вспомнили ужаснейшую страшилку своей родины и единогласно проголосовали за то, что на них падает мифическая «БээРБеска» – Больсая Резиновая Бомбоцька. Они живенько построились в походный порядок, пропустили вперед запевалу-забойщика и снялись с места. Уходя, «целовецьки» тонкими голосишками затянули песню отчаянных «собацек-партизан»:

Отголоски марша не успели смолкнуть за горизонтом, а падающий объект приблизился настолько, что уже можно было рассмотреть его очертания. Народ на Копчике заахал в едином порыве.

– Не может быть! Откройте мне веки, – осипшим от изумления голосом выговорил Илья, тщетно пытаясь протереть глаза.

Опровергая его сомнения, сначала еле слышно, затем все громче и громче навстречу объекту понеслись приветственные слова:

– Неужели это не бред и не массовая галлюцинация? Неужели это он?!

Тысячи людей задавались подобным вопросом и сами себе отвечали:

– Да, это он, это он, олимпийский эталон!

После долгого блуждания во вселенной на родную землю возвращался легендарный герой Олимпиады-80, ее символ Олимпийский Мишка. Он опускался так же, как и отправлялся в историческое путешествие – с поднятыми лапами.

Огромная и важная, но улыбчивая фигура местом приземления выбрала почему-то стоянку джипов. Хозяева и водители едва успели отскочить, когда надувная бестия вошла в контакт с лакированными кузовами. Надувная-то она, конечно, надувная, да ведь и инерцию никто не отменял. Скрежетало мнущееся железо, крошились стекла, лопались шины, гудели клаксоны. Проминалась гигантская коричневая попа прорезиненного зверька.

Бесконечно так продолжаться не могло. Настал момент, когда, оглушительно бумкнув, Мишка взорвался. С последним духом олимпийский эталон исторгнул из себя великое множество пестрых предметов. На мгновение они зависли в воздухе и стремительным градом обрушились на головы кричащих от удивления и радости картафановцев.

Ну кто бы мог подумать, что Мишкино нутро заполнено плюшевыми Чебурашками самых разнообразных расцветок!

Воистину невозможно описать то цунами эмоций, ту ниагару ликования, которая выплеснулась в мир буквально всеми присутствующими от мала до велика, вне зависимости от пола, статуса, мировоззрения, профессии и конфессии. Отметим лишь, что даже по заскорузлой щеке заслуженного казначейского хорька Августина Дерябныча торжественно прокатилась радужная слезинка счастья. Подсвинок Накладныч рыдал взахлеб.

Это да, это впечатляло!