Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

Мансур Латыпов был очень своеобразной личностью, далеко неглупый, по своему романтической, обожающей риск и тонкую невидимую игру. Недаром одним из его кумиров был Рихард Зорге, а портрет знаменитого доктора, двойного агента, висел у него в спальне. О своем кумире он мог рассказывать часами, поскольку знал его биографию досконально. Он мог, например, поведать о том, что Рихард Зорге служил Германии не менее истово, чем Советскому Союзу, а может быть более преданно. Вернее, для него не существовало таких понятий, как Германия или СССР. Он служил не государствам, а Идее, а истинным вдохновителем его мыслей был Карл Хаусхофер, генерал, прославившийся еще в Первую Мировую войну, предсказавший исход многих военных сражений, философ, мистик, духовный учитель Адольфа Гитлера. Именно Хаусхофера называли "магом", а Гитлера – его "медиумом", они творили оккультную историю Третьего Рейха. Он инспирировал многие идеи и действия фюрера, которые мог публично высказывать или осуществлять только последний. Не только на них, на многих из верхушки рейха. На того же Рудольфа Гесса, его аспиранта и ученика по Мюнхенскому университету, "номера 2" в нацистской партии. Он же стоял и за таинственной миссией Гесса в туманную Англию в мае 1941 года. И он же оказывал все возможное, что чтобы Рихард Зорге поскорее закончил свою не менее таинственную рукопись, исчезнувшую после его ареста японской контрразведкой. Латыпов мог свободно беседовать на эту тему часами, но с кем? Не с тупоголовым же Шамилем, который в сущности был обречен на уничтожение и который был озабочен лишь своим счетом в зарубежном банке да выполнением приказов своих ваххабитских хозяев? Не с Хоттабом и не со многими из кабардинских земляков. Он бы охотно поговорил о Зорге и Хаусхофере с одним знакомым генералом из ФСБ, но тот был далеко. А его посланец, которого только что провел в комнату дальний родственник Латыпова, выполнявший заодно функции слуги и телохранителя, Мансура интересовал мало. Хотя он вежливо предложил ему удобное место, вино, фрукты и восточные сладости.

Перед ним сейчас сидел моложавый человек, разумеется, в штатском, бледный, с чуть вздернутым носом, русский, должно быть прямиком из Москвы и в высокой офицерской должности, не менее чем полковник. Да не нему бы и не послали какого-нибудь лейтенантишку – дело было чрезвычайно серьезное.

– … это хорошо, что вы сбрили бороду, – говорил посланец. – Значит, ждали меня? Готовились?

– Я чувствовал, просчитал, что скоро понадоблюсь.

– За это вас и ценят. Собирайтесь.

– Сказали: собирайтесь – будто арестовываете, – усмехнулся Латыпов.

– Вообще-то, стоило бы, – ответная улыбка скривила губы посланца. Грехов на вас много.

– Э-э! – махнул рукой тот. – Одним больше – одним меньше. Что я должен буду сделать на этот раз?

– Инструкции вам передаст другой человек. Откровенно говоря, я и сам не знаю. Слишком все засекречено. У меня же к вам другое поручение. Для начала вы должны … умереть.

Мансур Латыпов вообще-то всегда хвастался своими железными нервами, но сейчас рука его дернулась, сбила фужер, он разбился о каменный пол. Тотчас же на пороге возник слуга – родственник, держа руку за отворотом пиджака.

– Иди! – коротко бросил ему Мансур, поймав насмешливый взгляд посланца. Тот исчез.

– Так вот, – продолжил гость. – Умрете вы по-настоящему, но … ненадолго. И это будет хорошо оплачено.

– 3 –