Читаем Операция «Дельфин» полностью

Макаренков был неприятно удивлен и даже не хотел скрывать этого. С каких это пор адмирала заставляют доставлять документы капитану третьего ранга? Может, тем самым Прасолова просто хотят унизить? Может, это конец его карьеры?

– А если они захотят, чтобы ты ему еще и еду подавал?

Но Прасолов в ответ на эти горькие слова даже глазом не повел и лишь меланхолично покачал головой.

– Для него наступают тяжелые времена, – сказал он.

– Людям его хуже уже никогда не будет. – Макаренков скривил в усмешке рот. В его квартире вкусно пахло можжевельником и жареной рыбой, и Прасолов с довольным видом раздувал ноздри.

– Ты слышал, что американцы на атолле Уэйк затеяли?

– Откуда? Я если и получаю информацию, то об эпидемии гриппа во Владивостоке. Ты мне также ничего не сообщаешь.

– Не имею права, дружище.

– Ну так что там с американцами? Небось испытания ядерного оружия? Или новых ракет?

– Никто ничего не знает, в этом-то вся и беда! Проводили авиафотосъемку, и, судя по фотографиям, часть атолла превращена в огромную стройплощадку. И вроде они еще через лагуну широкий фарватер прокладывают.

– Никаких американцы для себя выводов не сделали. – Макаренков расстегнул мундир и сел за накрытый стол. Вестовой в белом кителе заглянул в комнату, увидев адмирала Прасолова, вытянул руки по швам и после его благосклонного кивка снова исчез. – Зачем они углубляют лагуну? Хотят провести туда крупные военные суда? Но это же полный бред! Сами себе ловушку готовят. Неужели их Пёрл-Харбор так ничему и не научил? Там же их корабли в один ряд выстроились, и никуда им нельзя было из бухты вырваться? А теперь они хотят то же самое на атолле Уэйк устроить? Остается только руками развести.

– Там еще кое-что происходит. – Прасолов опять вожделенно втянул в себя ароматы кухни. Вестовой внес огромное фарфоровое блюдо, на котором горой громоздились золотистые, пахнущие майораном[17] блины. Секрет их приготовления повар был готов унести с собой в могилу и не выдал бы его, наверное, даже под самыми страшными пытками. Он унаследовал его от своей покойной матери. Она была родом из богом забытой деревни на Амуре, где женщины издавна славились своим кулинарным искусством и готовили так, что их мужья за едой забывали обо всем на свете.

– А самое отвратительное, – продолжал Прасолов, – то, что три дня назад американцы объявили весь район мореплавания вокруг Уэйка запретной зоной.

– Совсем обнаглели. – Макаренков потер руки. Вестовой осторожно начал раскладывать блины по тарелкам. – В Тихом океане не они одни плавают. Если каждый вдруг объявит своим море или океан… Ну и американцы! Атлантика – сфера их интересов, Тихий океан тоже, если мы в Средиземное море пару кораблей направляем, сразу такой шум поднимается… Еще, чего доброго, они на Черное море или на Байкал вздумают претензии предъявлять. – Он чуть наклонился, аккуратно свернул сочащийся маслом блин, воткнул в жирный ком вилку и полоснул по нему ножом. – Думаю, нам нужно что-то предпринять, Николай Семенович. Докажем им, что в Тихом океане есть место и для советских кораблей. А то взяли и вот так запросто целую акваторию запретной зоной объявили. Да мы просто войдем туда, и все. Догадываюсь, какие ты бумаги привез, то-то портфель цепочкой к запястью прикрепил. А может, Главный штаб мои корабли пошлет? Чудесный бы заголовок получился: «Соединение адмирала Макаренкова дает отпор наглым притязаниям США». И я бы хоть немного жизнь свою разнообразил, уж больно она у меня здесь унылая.

– Не горячись, Василий Борисович. – Прасолов впился зубами в блин и даже закатил глаза от восторга. Соленая рыба, от которой внутри все горело, буквально тающий во рту блин, щекочущий ноздри аромат… – Не будет никакой демонстрации силы. Более того, мы официально признаем запретную зону.

– Да ты что? С чего вдруг Москва решила на попятную пойти?

– А может, нам так выгоднее. – Прасолов улыбнулся и причмокнул губами в предвкушении осетра, который пока еще томился в духовке. – Пусть они себе развлекаются и тот или иной район запретной зоной объявляют. Дурачки, не понимают, что тем самым они сообщают нам: здесь мы секретные работы проводим. Здесь у нас есть что скрывать. И кто попытается приблизиться, тут же по рукам получит. Ну а мы не из пугливых!

– Яковлев! – не спросил, а скорее констатировал Макаренков.

– Именно. У меня в портфеле боевой приказ для него.

– Вот зачем он своих людей столько времени жутким испытаниям подвергает. Мне рассказывали, что он опускается на какую-то совершенно немыслимую глубину, так что заклепки трещат. Его матросы, стоит им услышать команду «Срочное погружение!», тут же тайком молиться начинают. А по каменистому дну он ползает словно эхолот у него как у летучей мыши…

– Он в них мужество воспитывает и выдерживать огромные нагрузки приучает, – сказал Прасолов.

Тут на подносе внесли целиком зажаренного осетра, и адмирал даже захлопал в ладоши. Казалось, огромная рыба затаилась в речных зарослях, столько вокруг нее лежало грибов.

– Ему даже Героя могут дать…