Читаем Оперативное вмешательство полностью

Часовой у губернаторского дома при виде генерала взял на караул, и не пошевелился даже тогда, когда следом за начальством из чрева летательного корабля колоннами стали выходить русские солдаты в полной экипировке, сопровождаемые артанскими офицерами. Часть из прибывших с Артанским князем войск тут же принялась оцеплять обиталище губернатора, а другая, не дожидаясь получения каких-то дополнительных указаний, с целеустремленным видом повзводно направилась в город, видимо, по каким-то заранее назначенным адресам. Ни строевых песен, ни разговоров, только пугающий обывателей мерный звук шагающих в ногу солдатских сапог. Все прямо как у Льва Толстого в «Войне и Мире»: Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert. (Первая колонна марширует, вторая колонна марширует)

Губернатор Михаил Накашидзе и в самом деле оказался застигнут врасплох. Застегивая на ходу мундир, он едва успел сбежать по лестнице на первый этаж, где нос к носу столкнулся со странными гостями, которых сопровождали солдаты, вооруженные винтовками с примкнутыми штыками. Бакинский губернатор, обычно высокомерный со всеми нижестоящими, вдруг затрепетал всеми фибрами своей души, хотя ничего еще, собственно, не произошло.

– Самедбек Садыкович, вы ли это? – проблеял он, узнав в пылающем гневом визитере генерала Мехмандарова – достаточно известного в Баку человека.

Герой обороны Порт-Артура был великолепен. С суровым видом кивнув, он пророкотал:

– Да, это я, Михаил Александрович, и никто другой. А вы тут кого ждали своей нечистой совестью – шайтана с вилами или ангела с пылающим мечом?

Генерал был так грозен, что в воздухе ощутимо повеяло запахом страха, и господин Накашидзе даже сделал шаг назад, будто намереваясь обратиться в бегство.

– Скажите, чем я обязан столь неожиданному визиту? – пробормотал он, бегающими глазами озирая вломившуюся в губернаторский дом странную компанию.

– Мы к вам с ревизией по поручению государя-императора Михаила Александровича, – внушительным тоном ответил Мехмандаров. – Но главные здесь не мы с господином Тахателовым, а самовластный князь Великой Артании Сергей Сергеевич Серегин, которого его Императорское Величество попросил помочь вскрыть вашу зловонную клоаку и вычистить ее омерзительное содержимое. Он – тот самый неподкупный следователь, который должен выявить все ваши прегрешения, а судить вас будет лично государь-император. В России, после периода неописуемой мягкости к таким, как вы, снова наступило время Тайной Канцелярии, Слова и Дела, а также плах и топоров, без различия к общественному положению и высокому происхождению преступников. Вот, читайте…

С этими словами генерал Мехмандаров сунул под нос Накашидзе императорский карт-бланш.

– Но я ничего не понимаю… – бакинский губернатор замотал головой, будто конь.

– Зато мы все понимаем, – сказал Артанский князь и добавил: – Дима, теперь твоя очередь. Действуй.

Дима Колдун ничего не сказал, только внимательно посмотрел на господина Накашидзе, и от этого взгляда у бакинского губернатора вдруг появилось чувство, схожее с тем, когда от несвежей еды крутит живот и хочется немедленно облегчиться, чтобы не терпеть мучительные рези. Но только крутило у него не в животе, а в голове, да так, что слова сами просились наружу.

– Э, господа, – растерянно сказал он, – я тут ни при чем. Это все главноуправляющий на Кавказе князь Григорий Сергеевич Голицын. Это он сказал, что наглые армяне стали слишком много о себе понимать, и их следовало бы укоротить. А я только в точности собирался исполнять его указания…

– И это именно князь Голицин приказал вам натравить мусульманское население Баку на армян и даже, более того, раздать погромщикам оружие из государственных арсеналов, а полиции и войскам не препятствовать убийствам? – кипящим от гнева голосом спросил полковник Тахателов.

– Честное слово, я ничего не понимаю! – замотал головой Накашидзе. – Какие погромщики, какие убийства?

– Дима, – строгим голосом сказал Артанский князь, – врата истины отрылись недостаточно широко. Добавь еще немного откровенности, а то этот господин до сих пор пытается юлить и выкручиваться.

На бакинского губернатора было страшно смотреть: пот с его лба катился градом, руки тряслись.

– Я… ненавижу армян… – сказал он через силу, – они такие наглые, пронырливые, заняли все лучшие места. Чиновники на Кавказе в своем большинстве армяне, самые богатые торговцы тоже они, и они же тут самые главные смутьяны, подбивающие простонародье на бунт против законной власти. Если их не станет, то лучше будет всем. Но я не понимаю, о каких убийствах и каком оружии вы говорите? Ни главноуправляющий на Кавказе князь Голицын, ни министр внутренних дел господин Святополк-Мирский подобных указаний мне не отдавали. А без указаний от начальства я даже мухи зря не обижу.