Рад сообщить вам, что мое сердце ведет себя прилично, но теперь я собираюсь писать только по одной книге в год. Правда, тогда у меня появится свободное время. Моя жена недавно сказала, что когда мы последний раз были в отпуске, я за две недели написал четверть книги. Но это же было в Австралии! Там чудесно. Встаешь рано утром, птички поют, в холодильнике полно холодного пива, на часах шесть утра, солнце уже встало… я садился и писал, просто для развлечения. Мы отдыхали в маленьком отеле в тропическом лесу, но недалеко от моря. Там не было ни детей, ни собак. Почему? А потому что их там едят акулы. Если вас не съест акула, то до вас доберется крокодил. А если уж и крокодил вас не найдет, всегда остается морская оса (это такая медуза). Давай, погода просто чудо! Нам там очень понравилось. Особенно меня порадовали теннисный корт и поле для гольфа – их там не было.

Помню первую прогулку по тропическому лесу. Заходишь за угол, а там висит в паутине паук размером с ладонь. И что ты будешь делать? Естественно, его нужно обойти. По большой дуге. Где-нибудь с полмили. А потом мы лезли на скалу, держась за веревку, начинался дождь, я выискивал, куда поставить ногу… и вдруг увидел огромную змею, которая душила варана. Я крикнул гиду, что тут змея, а он спросил, какая змея. Я заорал: «Я вишу на веревке на скале, льет дождь, я соскальзываю вниз и не буду с вами играть в “Где моя змейка!” Как по мне, это питон». «Почему вы думаете, что это питон?» – «Потому что у этой игуаны глаза сейчас выскочат а-а-а».

Он поднялся и сказал: «Всё в порядке, просто пните ее в кусты». Мы аккуратно затолкали ее в кусты. Такова была моя первая прогулка по тропическому лесу. Так родился «Последний континент».

Я помню, как первый раз летел в Австралию. Посреди ночи мы пролетали над Тихим океаном. В небе громоздились кучевые облака, похожие на прическу Мардж Симпсон. Я смотрел на них и попивал бренди (вы же понимаете, что летел я не в экономклассе). Было очень тихо. Потом я пошел почистить зубы перед сном и увидел себя в зеркале. И сказал сам себе: «Как ты вообще здесь оказался? Слава богу, в мире нет никакой справедливости».

И прямо сейчас я чувствую то же самое.

Спасибо за внимание, дамы и господа.

Плоскому миру – 21

Программа конвента, посвященного Плоскому миру, 2004 год. «Слово Терри о двадцатиоднолетии»

Удивительно, как быстро всё происходит. Как только книга закончена, она перестает мне принадлежать. Я больше о ней не думаю. Но иногда я все-таки оглядываюсь назад.

Прошло десять лет с тех пор, как я это написал, но Матушка всё еще со мной. Мокриц фон Липвиг, который впервые появился в «Держи марку!», теперь встречается в разных местах. Думаю, мне скоро придется искать кого-то еще. Мокриц мне нравится. Он развивался, как и командор Ваймс, хотя Ваймс изменился в основном из-за ребенка. Когда появляются дети, люди становятся совсем другими. И теперь я снова смотрю на старых персонажей и думаю, кто же еще выйдет на сцену. Плоский мир меняется, но меняется по своим собственным правилам.

Вот до чего мы дошли. Двадцать один год. Было весело, не пострадал ни один ребенок, и даже кричали не очень много. Я не совсем понимаю, почему именно двадцать один. Мы могли поднять шумиху вокруг двадцать пятой книги, «Правды», ведь это число больше, или подождать еще пару лет до продажи пятидесятимиллионной книги или десяток лет на случай, если я сумею написать пятьдесят романов о Плоском мире.

Эта мысль меня пугает. Уже сейчас есть толпы фанатов, которые когда-то таскали книги о Плоском мире из родительской библиотеки. Несколько лет назад я читал лекцию в школе, директор которой вспомнил, как в студенчестве стоял в очереди за моим автографом. Страшновато об этом думать. О Плоском мире читают целыми семьями. Если прожить достаточно долго, годы навалятся на тебя.

Сейчас мы застряли на волшебной цифре «двадцать один». Наследии тех дней, когда ты вынужден был носить короткие штанишки, хотя уже пять лет бреешься. Двадцать один. Почти три миллиона слов.