Читаем Опасный искуситель полностью

Голова у Себастьяна раскалывалась, но он изо всех сил старался припомнить все события прошедшего вечера. Вечерок был на редкость тоскливый. Он пытался развлечь викария беседой, но тот мог говорить лишь о выпивке. В комнату они поднялись одновременно. Потом Себастьян запер дверь изнутри, а ключ спрятал под подушку, придумав историю о ворах, которые вытаскивают ключи из замков. Викарий отнесся к истории с пониманием.

Себастьян бросился к подушке. Ключ был на месте. Так как же старый идиот раздобыл бренди?

И как теперь его разбудить? Этого пьяницу теперь и пушками не поднимешь. Ничего удивительного, что он всю ночь кашлял и ворочался да храпел. И понятно, почему натягивал на себя одеяло. Он накрывался им с головой, чтобы заглушить запах спиртного.

Черт бы его побрал, ругался про себя Себастьян, в отчаянии ходя по комнате.

Понадобится не меньше часа, чтобы его поднять, и еще несколько, чтобы привести в чувство. Сколько времени они потеряют! И, самое худшее, Корделия не сможет с ним заниматься, пока старик будет страдать от похмелья.

Вспомнив о Корделии, Себастьян замер. Она не простит ему этого! Он поклялся ей, что позаботится об ее отце! Но откуда ему было знать, что это доступно лишь волшебнику!

В ярости он бросился к кровати и изо всех сил стал трясти викария.

– Вставайте! – заорал он так громко, что поднялся бы и мертвец.

Викарий только повернулся на другой бок и пробормотал:

– Тише, Флоринда. Потом, потом…

В отчаянии Себастьян столкнул его с кровати, но викарий свернулся на холодном полу и продолжал спать.

Себастьян попытался его усадить, но викарий снова свалился на пол. Себастьян лишь покачал головой. Все бесполезно!

Без Корделии не обойтись. Она, должно быть, знает, как обращаться с отцом, который накачан бренди.

Некоторое время Себастьян колебался. Гордость его была уязвлена. Ему так и не удалось совладать с викарием. Вечером он так высокомерно объяснял Корделии, что она слишком снисходительна к своему отцу. Сам он с викарием не нянчился, и к чему это привело!

Он подошел к окну, выглянул на улицу и поморщился. Начинался снегопад. Надо скорее отправляться в путь, пока снег не слишком глубокий, иначе они потеряют еще день. Ничего не поделаешь, придется побороть гордость и идти за Корделией.

Он быстро оделся, проклиная судьбу, которая свела его с преподобным Шалстоуном. Надо же было Ричарду выделить именно сочинения, подписанные викарием, который никакого отношения к музыке не имел! Почему этот аноним не оказался обычным учителем музыки или юным учеником? С ними Себастьян наверняка справился бы.

Но справиться с пьяницей викарием ему никак не удавалось, а с его дочкой – тем более.

С его прекрасной, таинственной и непреодолимо притягательной дочкой…

– Черт подери! – выругался Себастьян, натягивая камзол.

Надо как можно скорее доставить их в Лондон, потому что чем дольше он будет рядом с Корделией Шалстоун, тем больше ему будет хотеться затащить ее в постель.

Злясь на себя за то, что не может с собой совладать, когда речь заходит о дочке викария, Себастьян вышел из комнаты и направился к комнате Кор-делии.

Он нетерпеливо постучал, полагая, что Пруденс и Корделия еще не встали, но несколько секунд спустя дверь приоткрылась, и он увидел кислую физиономию Пруденс.

– Что угодно вашей светлости?

– Мне надо поговорить с Кор… с мисс Шалстоун. Она уже оделась?

– Вам не следует…

– Что там такое? – раздался голос Корделии.

Пруденс захлопнула дверь, и он слышал, как они о чем-то переговариваются вполголоса. Потом дверь отворилась, и Пруденс с недовольной гримасой пустила его внутрь.

Корделия, совершенно одетая, сидела за туалетным столиком. Выглядела она благопристойно, только волосы еще не были убраны и она расчесывала их. При виде этого герцог почувствовал, что его словно огнем опалило.

Он смотрел не отрываясь, как она укладывала волосы в пучок, оставив несколько локонов по бокам.

– Что случилось, ваша светлость? – спросила она, глядя на него в зеркало. Взгляды их встретились, она покраснела, и он тотчас вспомнил, как целовал ее вечером.

Он с трудом поборол в себе желание провести рукой по ее шелковистым локонам. И, пытаясь сдержаться, заговорил довольно грубо:

– Не могу справиться с вашим проклятым отцом!

Она напряглась. Потом бросила гребень на столик и повернулась к нему.

– С моим «проклятым» отцом?

– Я не могу его разбудить… – начал он.

Она испуганно вскочила на ноги.

– Он что, заболел? Может, когда вчера вечером он говорил, что ему плохо, ему действительно было нехорошо?

– Он не заболел, – поспешил успокоить ее Себастьян. – Он… – Себастьян перевел дыхание. – Он… под воздействием винных паров.

Она странно посмотрела на него – с горечью и недоверием.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать, что он… в состоянии интоксикации, в дурмане, называйте это как угодно. Короче говоря, он пьян. Вернее, он напился ночью. А теперь спит.

– Я думала, что вы… – Она замолкла, не договорив, но укоризна, звучавшая в ее словах, была очевидна.