Читаем Опасная скорбь полностью

– Нет, – без колебаний ответил Ивэн. – Не говоря уже о том, что, в большинстве своем, все они давно перезнакомились друг с другом, на них ведь были ливреи. Появись там кто-нибудь чужой, он бы смотрелся как лошадь в стаде коров.

Уильям улыбнулся, услышав это чисто деревенское сравнение. Ивэн был сыном сельского священника, и в речах его часто проскальзывали воспоминания детства. Кстати, это было одним из тех качеств, которые Монку очень нравились в сержанте.

– А кто-нибудь из них? – предположил он, присаживаясь за свой стол.

Ивэн покачал головой.

– Они были заняты разговорами, возней с лошадьми, болтали и ухлестывали за горничными, да и фонари на экипажах все горели. Если бы кто-нибудь полез по трубе на крышу, его трижды успели бы заметить. Никто из слуг даже не выходил на дорогу в одиночестве, они в этом уверены.

Монк не стал допытываться дальше. Он и не предполагал, что грабителем может оказаться какой-нибудь беспутный лакей. Лакеи ведь все, как на подбор, крупные важные парни, вдобавок пышно разодетые. В таком наряде вряд ли залезешь по водосточной трубе и пройдешь потом по карнизу, балансируя в темноте. Это искусство требует совсем иной экипировки.

– Значит, в дом он попал иначе, – заключил Монк. – Например, с Уимпол-стрит, дождавшись, когда пройдет Миллер. Что, если он лез с тыла, то есть с Харли-Мьюз?

– Через крышу пути нет, сэр, – ответил Ивэн. – Я там все осмотрел. И слишком много шансов разбудить кучера и грумов, которые ночуют возле стойл. Грабитель побоялся бы встревожить лошадей. Нет, сэр, куда вероятнее, что он все-таки проник в дом со стороны фасада по водосточной трубе. На это ясно указывает и поврежденный плющ. Вы правы, он наверняка дождался, когда Миллер пройдет мимо. Проследить за констеблем было легко.

Монк колебался. Он боялся признаться в своей беспомощности – скорее по привычке, ведь Ивэн давно обо всем знал, и, будь у сержанта намерение выдать Ранкорну, что Монк утратил память, он мог бы сделать это еще несколько недель назад. Тогда они расследовали дело Грея, и Уильям был потрясен, напуган и сбит с толку своими кошмарными открытиями. Ивэн – единственный, кому Монк всецело доверял. Хотя была еще Эстер Лэттерли… Но об Эстер он предпочел бы не думать вовсе, эта женщина не в его вкусе. И снова в памяти всплыло лицо Имогены Лэттерли, как он запомнил его в тот миг, когда она пришла к нему за помощью: нежные испуганные глаза, тихий голос, шуршащее, как листва, платье… Но, увы, она замужем, и мечтать о ней так же бесполезно, как о какой-нибудь герцогине.

– Может, мне наведаться в «Ухмыляющуюся крысу»? – прервал ход его мыслей Ивэн. – Если кто-то попытается избавиться от ожерелья и серег, он обратится к скупщикам краденого; но слух об убийстве должен их встревожить, тем более что полиция покоя им теперь не даст. Да и профессиональные взломщики постараются держаться от этого дела подальше.

– Да… – схватился за соломинку Монк. – Я попытаю счастья с ломбардами и скупщиками, а вы отправляйтесь в «Ухмыляющуюся крысу» и попробуйте что-нибудь выудить там.

Он пошарил в кармане и извлек изящные золотые часы. Должно быть, ему пришлось когда-то изрядно раскошелиться, чтобы приобрести в угоду своему тщеславию эту вещицу. Теперь пальцы его равнодушно поглаживали крышку, и Монк чувствовал себя опустошенным при мысли, что память обо всем (в том числе и об этих часах) покинула его навсегда. Со щелчком он откинул крышку.

– Самое время действовать. Встретимся здесь завтра утром.

Ивэн отправился домой, чтобы переодеться, прежде чем пускаться в путешествие по окраинам преступного мира. В приличном костюме, хорошо сидящем жилете и чистой рубашке, он мог бы сойти при случае за удачливого афериста, но, скорее всего, его приняли бы за клерка с претензиями или за мелкого дельца.

Час спустя, выходя из дома, Ивэн выглядел совершенно иначе. Его светло-каштановые волосы были засалены, а местами и грязны; лицо также не блистало чистотой. Приличный костюм с жилетом сменила куртка, свободно болтавшаяся на его худых плечах, и старая рубаха без воротника. Ботинки были приобретены по случаю у одного нищего, который хотел от них избавиться. Они были великоваты, но эту проблему Ивэн решил, надев сразу две пары носков. В таком виде он отправился в «Ухмыляющуюся крысу» на Пуддинг-лейн – провести вечерок за кружкой сидра и куском пирога с угрем, прислушиваясь к разговорам.