Читаем Опальные воеводы полностью

Рано радовались враги — смог Шуйский вернуть беглецов и как бы с новой силой напер на врага, отжимая его к стенам. С Похвальской батареи ударили лихие пушкари из великой пушки «Барс», не побоявшись попасть в своих — и не погрешили: выломили кусок из Свиной башни вместе со множеством королевских дворян. Тут и воины Шуйского немало успели — закатили под башню пороховые заряды и засветили фитили…

Хотели высокогорделивые дворяне привести королю Ивана Петровича связанным. Теперь же от руки того «связанного» понеслись сами в высокое небо, смесившись со псковскою каменной стеной и Свиной башней, до Страшного суда связавшись телами со Святорусской землей и наполнив своими останками псковский ров.

— Уже ли мои дворяне в крепости? — вопросил свиту король.

Ему же сказали:

— Под крепостью.

— Что, мои дворяне за стеною в городе ходят и русскую силу побивают?

— Государь, — отвечают ему, — твои дворяне убиты и сожжённые во рву лежат.

Тогда король едва не кинулся на собственный меч, и сердце его от горя едва не разорвалось. В ярости отдал он приказ никаких сил не жалеть, но безотступно Псков взять. Была сеча жестокая, настала же жесточайшая, со времён Казанского взятия не виданная, ибо стиснувшись рубились, не отступая ни шагу, со всех сторон друг друга расстреливая и убивая камнями, над головами паля из орудий много часов подряд.

Обернулся Иван Петрович Шуйский на своё воинство и увидел, что крепко стоят псковичи, не уходят из строя раненые, но много полегло храбрых ратоборцев и уже изнемогли воины. Послал воевода в соборную церковь Живоначальной Троицы, велел нести к битве все иконы и величайшее сокровище — мощи святого князя Гавриила-Всеволода, мужественного избавителя псковского.

Не заставили себя ждать церковные служители и тотчас принесли в сражение все бережно хранимые реликвии: мощи Гавриила-Всеволода и Христа ради юродивого Николы (что спас город от вырезания царскими опричниками)[35], меч святого князя Довмонта, крушивший литовских и ливонских рыцарей, и другие многие святыни.

И во един голос крикнули Иван Петрович с воеводами и всем воинством:

— Днесь, друзья, умрём вкупе за Христову веру, а не предадим града Пскова польскому королю Степану!

В тот же час, будто по воле псковских святынь, примчались к месту битвы на конях вестники, — не обычные воины, но Христовы ратники против дьявольских слуг, в чёрных сутанах монашеских. Первый был Арсений Хвостов, келарь Печерского монастыря, второй — Иона Наумов, казначей Снетогорского монастыря Рождества Богородицы, третий — известный всему Пскову Мартирий-игумен.

Были они по рождению дворяне и не своей волей должны были покинуть путь воинской славы, но грозой московского царя. Теперь вернулись они к святому делу защиты Отечества и вразились во вражьи ряды с криком:

— Не убойтесь! Станем крепко, устремимся вкупе на вражью силу, Богородица к нам идет с помощью!

— С нами Гавриил-Всеволод! С нами Довмонт! С нами Никола! — закричали псковские ратоборцы.

И немощных сердца стали крепче алмаза, израненные поднялись, почувствовав в душах спасительную помощь. Всё православное воинство в едином порыве устремилось на многочисленную королевскую силу, на стены и проломы. Неприятель же, видевший близко свою победу, затрепетал.

Ещё одну меру принял многомудрый, хоть и молодой воевода Иван Петрович, ибо послал по Пскову весть о победе и велел всем жёнам идти собирать оружие и оставшуюся литву добивать. Быстрее ветра пронеслись воеводские слова по улицам, и женщины, хоть немного радости в печали получив, забыли природную свою немощь и в мужскую крепость облеклись, взяв в руки оружие, какое было в домах и по их силам.

Молодые и среднелетние, крепкие телом, несли воинское оружие, чтоб остатнюю литву прибивать, немощные старухи хватали веревки, собираясь тащить в город королевские пушки. И все бежали к проломам, и каждая старалась опередить другую. Сбежавшееся многое множество жён великое пособие и облегчение воинам принесло.

Одни, мужской храбрости исполнившись, заменяли павших, бились с врагом и одолевали. Другие подносили камни и сами метали их в неприятеля на стенах и за стенами. Третьи уставшим и изнемогшим воинам воду приносили и ретивые их сердца питьём утоляли. Тогда даже малодушные перестали прятаться и храбро пошли вперед.

Столь мощно налегли псковичи на тьмочисленные ряды врагов, что и самые крепкие градоёмцы не смогли устоять. С победным кличем повёл Иван Петрович Шуйский ратоборцев на стены; там, где стояли неприятельские ноги, вновь русская сила утвердилась и погнала королевских солдат из проломов. Не успели опомниться от такого напора солдатня и шляхта, а уж их гнали и за городом, рубя, коля и расстреливая нещадно.