Читаем ОНО полностью

Билл Денбро думает: «Еще немного — и я полечу в открытое пространство. Я точно внутри пули, а пистолет вот-вот выстрелит».

От этой совершенно неоспоримой мысли ему становится жутко. По сути дела, в течение часа после вылета «Конкорда» из Хитроу у него, Билла, развилась легкая форма клаустрофобии — болезни замкнутого пространства. Салон был узок, и это внушало тревогу. Обед оказался почти изысканным, но стюардессы, обслуживающие пассажиров, вынуждены были изгибаться, наклоняться и даже садиться на корточки, чтобы подать тарелки и стаканы. Они походили на гимнасток. Наблюдая за их невероятными усилиями, Билл почувствовал, что у него пропадает аппетит, хотя пассажир, сидящий рядом, ел как ни в чем не бывало.

Сосед тоже доставляет некоторые неудобства. Он тучен и весьма неопрятен, быть может, даже побрызгался дорогим одеколоном, но сквозь этот запах Билл безошибочно улавливает запах пота и давно не мытого тела. Этот тип не особенно осторожничает и своим левым локтем время от времени чувствительно задевает Билла. Он то и дело поглядывает на цифровое табло в передней части салона. На нем видна скорость авиалайнера. Когда «Конкорд» развивает крейсерскую скорость, стрелка на табло переваливает за два деления, Билл достает из кармана рубашки ручку и ее концом нажимает на кнопки калькулятора, который Одра подарила ему на Рождество. Если он исправен — а у Билла нет никаких оснований в этом сомневаться — то тогда самолет движется со скоростью восемнадцать миль в минуту. Билл и сам толком не знает, для чего ему нужна и нужна ли эта информация.

За толстым стеклом иллюминатора видно небо, не голубое, а сумеречно-лиловое, хотя всего только за полдень. В том месте, где сливаются небо и море, линия горизонта слегка искривлена. «Я сижу со стаканом «Кровавой Мери», а какая-то грязная туша толкает меня локтем и смотрит на изгиб горизонта».