Она подняла руку, и Йен увидел на ее ладони браслет из рубинов в платиновой оправе. В свете лампы он сверкал, как огненное алое кольцо.

– Очень красиво. – Он взглянул на нее, ожидая увидеть счастливую улыбку.

А она снова плакала.

Йен удивленно смотрел на нее. Слеза скатилась по ее щеке, и он почувствовал, что земля уплывает из под его ног. Он пришел к единственному заключению, что зигзаги ее настроения в конце концов доведут его до крайности.

– А что не так теперь?

Она не ответила, и он, отстранившись от стола, пошел к ней.

– Лючия, в чем дело, черт побери?

– Это рубины, – сказала она, как будто это все объяснило.

Он скрестил руки и попытался с помощью нормальной мужской логики определить, в чем проблема, и найти ей решение.

– Вы не любите рубины?

Она покачала головой, и еще одна слеза скатилась по лицу.

– Я люблю рубины.

Теряя терпение, Йен сделал еще одну попытку:

– Вам не нравятся браслеты?

Шмыгнув носом, она вытерла лицо ладонью.

– Я люблю браслеты.

Он достал платок и протянул ей, примирившись с мыслью, что предстоит поиграть в «двадцать вопросов».

– Предпочитаете золотую оправу, а не платиновую?

Лючия всхлипнула, и он больше не мог этого выносить.

– Да в чем эта проклятая проблема? – возмутился он.

Она посмотрела ему в лицо.

– Я скучаю по маме.

Он глубоко вдохнул и понял, что его только что перехитрили, поймали на удочку. Его обманули женские слезы – единственное, против чего любой мужчина безоружен.

Он схватил ее за локоть:

– Пойдемте.

– Куда мы идем? – спросила она, сжимая в одной руке браслет, а другой прижимая к носу платок, когда он потащил ее к двери.

– Ни слова, Лючия, – приказал он. – Молчите, вы выиграли.

Он приказал Джарвису выйти из дома и взять наемный экипаж, он дал лакею очень странные указания: когда подъедет кеб, у него должен быть поднят верх, закрыты окна, задернуты занавески и внутри погашены лампы. Для репутации Лючии меньше всего требовалось, чтобы их увидели. Они ждали в холле, пока Джарвис не вернулся с экипажем, а здравый смысл Йена пытался снова восторжествовать, напоминая ему, что были даны особые приказания и нарушение их было глупостью, за которую он, как известно, всегда расплачивался.

Когда подъехал экипаж, он усадил в него Лючию, сказал кучеру, куда ехать, и влез в карету. Затем он сел и посмотрел на женщину напротив него.

За его спиной занавески не были плотно задернуты и лунный свет из окна падал на ее удивленное, заплаканное лицо.

– Вы везете меня к маме?

Здравый смысл говорил ему, что он об этом пожалеет.

– С днем рождения.

Она сквозь слезы улыбнулась ему, как будто он был властелином мира.

Йен приказал своему здравому смыслу заткнуться.

Глава 14

– Mia bambina cara! – широко распахнув объятии спешила Франческа навстречу дочери. – Что ты здесь делаешь?

– О, мама! – по-итальянски воскликнула Лючия. – Я ужасно по тебе соскучилась! – только и смогла произнести она, у нее сжалось горло. Не в силах сказать что-нибудь еще, она крепко обняла мать, счастье настолько переполняло ее, что ей казалось, будто у нее разрывается сердце.

Франческа, успокаивая, ласково погладила ее по щеке.

– Я тоже скучала по тебе, дочка. Но что же это? – она отстранилась, посмотрела в лицо Лючии и улыбнулась. – Есть вещи, которые не меняются. Ты уже взрослая женщина, а не маленькая девочка, а все равно плачешь каждый раз, когда я вижу тебя. Мы говорим «здравствуй», мы говорим «прощай», но это ничего не меняет. Ты плачешь и при встрече, и при расставании. – Она прижалась губами к щеке Лючии, стирая с нее слезы. – Ты получила подарок?

В ответ Лючия откинула край накидки и показала руку.

– Такой красивый. Но рубины, мама? – Она рассмеялась сквозь слезы. – Это нехорошо с твоей стороны.

– Ты – дитя дома Болгери и должна носить драгоценности рода Болгери. И то, что я не была замужем за твоим отцом, не имеет к этому никакого отношения.

– Чезаре никогда не позволял мне носить рубины. Ты это знаешь. Он придет в ярость, если узнает, что ты сделала мне такой подарок.

Франческа беспечно махнула рукой.

– Я нисколько не боюсь его гнева. Никогда не боялась. Он свирепствует, кричит, топает ногами. Он похож на быка, твой отец, такой же неразумный. Столь же упрямый. Но что он может мне сделать? Ничего.

– Так если он бык, то эти рубины – красный плащ, которым ты размахиваешь перед его лицом? – спросила с улыбкой Лючия.

– Нет, не перед лицом, нет. Только за его спиной. Постарайся никогда не носить этот браслет в его присутствии, Лючия, потому что он отберет его. – Франческа посмотрела на человека, стоявшего позади Лючии. – А кто это приехал вместе с тобой?

– О! – Лючия поняла, что ее мать никогда не встречалась с Йеном, и представила его по-английски: – Мама, это сэр Йен Мур. Сэр Йен, моя мать Франческа Пелиссаро.

– Ваше превосходительство. – Если ее и удивило, что Йен участвует в этом прямом нарушении приказа Чезаре, Франческа не подала и виду.

Она сделала реверанс.

– Спасибо, что привезли мою дочь повидаться со мной. Я очень благодарна.