Снова посмотрев на визитную карточку и прочитав его титул, она вспомнила.

– Это британский посол, который устраивал брак Элены с австрийским герцогом. Что он здесь делает?

– Я уже сказала, не знаю. Кто-то прислал извещение из Уайтхолла, что он заедет ко мне и чтобы я ожидала его. – Франческа указала на карточку. – Я не могу не принять его. Он посол.

– Элена никогда не видела этого герцога, а ее заставляют выйти за него замуж, чтобы укрепить отношения, между странами. Она очень расстроена.

– В самом деле? – тихо сказала Франческа, беря со столика голубую бархатную шляпу и надевая ее на голову. – Я ничего об этом не знаю. Тебе ведь известно, что плохо я разбираюсь в политике.

Лючия подняла глаза и следила за ее отражением в зеркале. Франческа сдвигала шляпу то на один, то на другой бок, выбирая самое подходящее положение. От Лючии не укрылось, что мать и в зеркале избегает ее взгляда. И вдруг Лючия безошибочно догадалась, что здесь делает британский посол.

– Они собираются выдать меня замуж? Совсем так же, как и Элену? – Она прочла правду на лице матери. – Это так?

Франческа вздохнула, сняла шляпу и швырнула ее через голову Аннабел на ближайший стул.

– Я не хотела, чтобы ты что-нибудь узнала об этом, до того как я сама не поговорю с ним.

– Так вот почему он здесь? – В Лючии закипала кровь.

– Он пришел поговорить о возможном браке для тебя. О, дорогая, – добавила она со вздохом, глядя на дочь, – Я всегда хотела иметь собственный дом, выйти замуж, иметь детей. Когда ты была маленькой девочкой, уж не помню, сколько раз мы обсуждали твою свадьбу, и куклы были единственными игрушками, в которые ты когда-либо хотела играть. Пожалуйста, только не говори, что случай с Арманом заставил тебя отказаться от любви и ты хочешь остаться старой девой, ибо я знаю тебя слишком хорошо, чтобы в это поверить. Кроме того, мне ненавистна мысль, что у меня не будет внуков.

– Конечно, я хочу выйти замуж, но вовсе не собираюсь позволить Чезаре устроить мой брак! Я хочу сама выбирать себе мужа и скажу этому льстивому дипломатишке, чтобы он передал отцу мои слова. – Сжимая в кулаке его визитку, Лючия направилась к двери.

– Не делай ничего, не подумав, – сказала мать ей вслед. – Мур – выдающийся посол. Он имеет большое влияние. Помни, что я тебе говорила. На мед слетается больше мух, чем на уксус.

– О, я буду сладкая, как патока, – пообещала Лючия, – тогда скажу, чтобы он убирался к черту.

Не обращая внимания на тяжкий вздох матери, Лючия стала спускаться по лестнице в гостиную.

Йен предполагал, что Франческа, самая известная в Англии женщина сомнительного поведения, живет в доме, соответствующем ее громкой репутации. И в этом он очень сильно ошибся.

Дом, где она жила, находился в тихом незаметном уголке Кавендиш-сквер. Ее дворецкий был таким величественным и безупречным, каким только может быть слуга. Ее гостиная в серо-голубых и нежно-зеленых цветах выглядела по-английски элегантной, на камине стояли фарфоровые пастушки, на стене висел пейзаж Тернера, и на полу лежал прекрасный аксминстерский ковер. Все было предназначено для удобства и комфорта, а не выставлено напоказ. Конечно, счета оплачивал Честерфилд – в данное время покровитель Франчески, а он был очень приличным человеком.

В гостиной Йен обнаружил прекрасное собрание книг. Он как раз просматривал их названия, когда услышал приближавшиеся шаги. Он поставил «Илиаду» Гомера на место и повернулся. На пороге стояла молодая женщина.

Никто не принял бы ее за англичанку, и Йен сразу же понял, что перед ним Лючия Валенти.

В голове Йена внезапно возник образ этой молодой женщины, бегущей по заросшим маками итальянским лугам, она бежит босиком и смеется, подхватывая рукой юбки, а ее распущенные кофейно-черные волосы густой спутанной гривой развеваются за спиной. Странно, подумал он, что его воображение создало такую живую картину, ибо он был человеком, которому чужды полеты фантазии. Но в этой женщине он чувствовал едва сдерживаемую энергию, от которой на фоне атрибутов традиционной британской обстановки она казалась такой полной жизни.

Она была высокого для женщины роста, только дюйма на четыре ниже его самого. У нее были длинные ноги, тонкая талия и пышные формы. Глубокое декольте и затянутый корсет, без сомнения, свидетельствовали о влиянии матери.

Глаза темные, как шоколад, кожа цвета легкой пены и капуччино, и ничего, напоминающего общепринятое представление о красоте. У нее не было ротика, похожего на розовый бутончик, необходимого для модной красавицы, но ее губы были пухлыми и красными, как спелая вишня.

Глядя на эти восхитительные губы, Йен понял, что ни одного встретившего ее мужчину не остановят законы моды. Светские дамы будут готовы растерзать ее, но для мужчины, если он не слеп, Лючия Валенти – лакомый кусочек.

Йен глубоко вздохнул. Неудивительно, что отец запер ее монастыре.

Глава 2