Читаем Он пахнет карамелью (СИ) полностью

========== Лиам ==========

Он был слишком быстрым для обычного человека и чересчур вспыльчивым. Скотт заметил это сразу, как только увидел его горящие ненавистью глаза. Тот ненавидел МакКолла со всей яростью на какую только мог быть способен подросток.

Стайлз недоуменно пожимал плечами, а Скотт безмолвно раздражался: «Чёрт, этот парнишка всего лишь человек, и так легко обыграл оборотня!» Это не укладывалось ни у кого в голове.

Данбар был превосходным игроком даже без супер-скорости и реакции. И это страшно бесило Скотта.

Лиам Данбар, шестнадцатилетний новичок-виртуоз крепко засел в его мыслях. Яркие, насмешливые голубые глаза и шальная дерзкая ухмылка и странный сладкий карамельный запах… Он весь был как дерзкий солнечный блик, за которым гнался внутренний оборотень Скотта, не мог поймать и метался в бессильной ярости.

На одной из тренировок Скотт не выдержал, слишком жестко блокировал Лиама, тот неудачно вывихнул ногу. Парня пришлось везти в больницу.

К удивлению МакКолла Данбар стойко терпел наверняка адскую боль, глубоко выдыхая через раз, закусив губу. Дрожащие ресницы лишь иногда приоткрывались, чтобы потемневшая синь глаз могла взглянуть на понурого Скотта.

— Прости, мне так жаль, — в двести пятьдесят третий раз прошептал МакКолл, нервно перетаптываясь с одной ноги на другую у двери в палату. Лиам в ответ лишь закатил глаза, и прошипел сквозь зубы:

— Свали нахрен, МакКолл, ты задолбал.

И Скотт ушел, ненавидя этого мальчишку всей душой.

Почему тот вызывал в нем такие чувства? Глухое раздражение, ярость, обида, гнев и… снова обида. Ни к кому Скотт, миролюбивый, пай-мальчик Скотт, никогда в жизни не испытывал таких темных, пожирающих душу изнутри, чувств. И из головы не шел проблеск синевы ненавидящих глаз и карамельный запах.

*

После схватки с вендиго, МакКолл чутко втянул воздух, прислушался, уловив волну липкого ужаса со стороны палаты Данбара, и сломя голову понесся к нему. Карамельный запах и запах гнили тошнотворно переплелись в воздухе. За полминуты оказавшись на крыше, Скотт едва успел ухватить за руки Лиама, но виндиго напирал сзади, и ничего не оставалось, как укусить Данбара.

*

Стайлз не придумал ничего лучше, чем связать Лиама и заклеить ему рот маркерным скотчем. Парень судорожно пытался вырваться, непонимающе испуганно глядя то на Скотта, то на Стайлза.

Стилински что-то втолковывал лучшему другу, а МакКолл не слушал, не в силах отвести взгляда от покрытой бисеринками пота белой шеи Данбара, под кожей которой билась уже волчья кровь. «Он все еще пахнет карамелью, или уже по-другому?» — мелькнула шальная мысль, заставив внутреннего альфу голодно зарычать. Хотелось провести языком по шее, слизать все капельки, прикусить кожу, втянуть аромат… Сердце гулко ухнуло куда-то в желудок и тут же забилось раненной птицей. Внизу живота разлилась тяжесть возбуждения, и Скотт почувствовал, что джинсы стали нестерпимо узкими.

— Скотт! Возьми себя в лапы и убери красные глазищи, меня это пугает! — воскликнул Стайлз, встряхивая друга за плечи. МакКолл осоловело моргнул раз-другой и, охнув, потер ладонями лицо, отгоняя странные будоражащие мысли. Лиам в это время, видимо, заметил странный голодный взгляд альфы, замер в ужасе, пытаясь разорвать путы.

Скотт предоставил Стайлзу заговаривать зубы Лиаму, который прореагировал в своей обычной манере — просто врезал Стилински и смылся в неизвестном направлении.

*

— Твою м-мать, — сквозь зубы прорычал Скотт, последний раз судорожно проводя сжатой в кулак ладонью по члену, кончая с мыслями о карамельном запахе коже Лиама.

В конце концов, Данбар попал под влияние притяжения волчонка к альфе и смирился, перестав ненавидеть МакКолла.

Лучше бы он его ненавидел! Как выносить восторженный взгляд ярко-голубых глаз, как не залипать взглядом на нежной коже шеи и дерзкой ухмылке?! Как сдерживать порыв впиться губами в приоткрытые от напряжения губы на тренировке? Данбар стал доверять ему безоговорочно, не подозревая, что в своей голове тот уже сотню раз поимел его, каждый раз все жестче и яростнее.

Скотт сам был в ужасе от своих фантазий. Он пытался представить мягкое податливое тело Киры в своих руках, но каждый раз нежные девичьи формы неуловимо превращались в упругие мышцы груди и пресса, острые коленки и локти. Кира пахла горькими взрослыми духами, была нежной и теплой и совершенно не умела целоваться. А Лиам пах карамелью, смеялся хриплым голосом и сверкал белыми ровными зубами. И Скотт до безумия хотел провести языком по ним, проникнуть в теплую глубь рта, всосать дерзкий язычок, искусать губы… Он хотел Карамельного мальчика.

*

Когда Скотт услышал отчаянный вой Лиама, примчавшись на его зов, то понял, что не сможет потерять его.

Лиам изо всех сил ухватился за него, дрожа всем телом, зарываясь носом в футболку, и Скотт бережно обнял его, позволяя сердцу немного успокоить свой ритм.

— Все хорошо, Лиам, я с тобой. Все позади.