Читаем Он+Она полностью

Когда оказываюсь перед родительским домом в Аннаполисе, закрываю глаза и слышу скрип стульев по деревянному полу, звон столового серебра по праздничному фарфоровому сервизу моей мамы, а также гул приятной беседы. В тот момент, когда моя нога ступает на крыльцо, все разражаются громким смехом. Я могу на слух определить каждого из членов семьи. От звука их голосов, внутри ощущается острая боль. Прижимаю руку к животу, физически ощущая реальную боль от того, как сильно мне их не хватало. Того, какими мы были раньше, и от неведения, что будет, когда я войду внутрь.

Прикладываю ладонь к двери и вздыхаю. Если я уйду, то их праздник станет только лучше. Они не видели меня практически два месяца, с того момента, как я переехал к месту новой работы. Моя сестра Эшли, у которой я жил до переезда, прислала мне приглашение на сегодняшний ужин. Даже несмотря на то, что мы с ней общаемся ближе всего, она, возможно, и не предполагала, что я действительно покажусь им на глаза. На самом деле так бы и случилось, если я не решил поехать к Ши, чтобы покаяться.

Прямо перед тем, как я повернулся, чтобы уйти, дверь со скрипом открылась.

- Привет, - произносит тихий голос, через дверь с москитной сеткой.

Оборачиваюсь и вижу дочь моей сестры Лейн, трёхлетнюю племянницу Бини. Её глаза широко открыты и сияют от счастья. Она ещё слишком маленькая, чтобы знать, почему все так меня ненавидят. Наша дружба началась с того момента, когда мы играли в принцесс.

Стоя на цыпочках и покачиваясь, она дотягивается до щеколды и открывает дверь. Её маленькие пальчики ног оказываются на пороге:

- Пойдём играть, - очаровательно лепечет она. - Я хочу показать тебе мою новую Барби, - она протягивает мне крошечную ручку.

Её большие глаза с надеждой смотрят на меня, она, пожалуй, единственный человек в этом доме, которому я не могу отказать. Протягиваю руку, и её маленькие пухлые пальчики цепляются за неё.

Оказавшись в холле, вижу, что никто не заметил моего присутствия. Я приподнимаю Бини и держу её на руках. Знаю, дерьмовое действие. Словно она броня, которая спасёт меня от снарядов, брошенных в мою сторону, когда они увидят меня.

Иду через холл в гостиную, откуда отчетливо виден накрытый стол. Сквозь открытые двери вижу, что вся семья сидит вокруг стола, продолжая общаться и смеяться так, как это происходит в каждой нормальной семье.

Эшли первой замечает меня.

- Ты пришёл! - она встаёт, отодвинув стул. Пока идёт в мою сторону, чтобы обнять, всё мгновенно замолкают. Нависает такая тяжёлая атмосфера, что становится трудно дышать. Они знают, моё присутствие здесь может означать только одно - скандал. - Я так рада, что ты здесь, - Эшли обнимает меня, в то время как Бини хихикает.

- Кто здесь? - произносит папа, входя в столовую из прилегающей кухни с кастрюлей в руках. Он поворачивает голову в мою сторону. Когда видит меня, то его рот сжимается, а челюсть напрягается. - Зачем ты пришёл? Из-за той девушки? - он с грохотом ставит кастрюлю на стол.

- Роберт! - моя мама встаёт и предостерегающе смотрит на отца.

- Ладно, ты же знаешь, что он вернулся не для того, чтобы повидаться с семьёй. Он никогда не ставил свою чёртову семью на первое место, - выпрямленным пальцем указывает на меня.

- Ты им рассказала? - в ужасе я смотрю на Эшли, а она отводит взгляд в сторону. Она никогда не умела хранить секреты. Чёрт возьми!

Эшли подходит к Бини, берёт её на руки и прижимает к себе, возможно, по той же причине, по которой я делал это.

- Я доверял тебе, - шепчу я, находясь на грани гнева. Наверно, я был пьян и одинок в тот момент, когда рассказывал ей всё по телефону, будучи в Калифорнии, но всё же.

- Прости, - говорит она и отступает назад. - Они спрашивали, как у тебя дела, и у меня вырвалось.

Эшли была единственным человеком, которому я доверился за последние два месяца. Она знает про Ши, про то, что мы были вместе в Сан-Франциско, и про то, кто она на самом деле. Проблема в том, что мои родители и старшая сестра Лейн винят меня в смерти Бет. Ни один из членов семьи и даже Эшли не могут поверить в то, что их сладкая малышка Бет могла быть настолько плохим человеком, чтобы угнать машину и убить другого человека, находясь под наркотой.

Чувствуя себя виновным, я соврал им и рассказал, что именно я угнал машину, хотя и не делал этого; что именно я подсадил Бет на наркотики, хотя на самом деле, всё было совершенно иначе. Я сказал, что во всём виноват только я. После аварии мне не хотелось, чтобы память о короткой жизни Бет была омрачена нашими неправильными поступками. Им почему-то было легче поверить в то, что только я был плохим, и меня это сильно ранило. Однако то, что я остался жив, позволяло делать то, чего уже не могла сделать Бет: понести наказание, которое я заслужил, сесть в тюрьму, постараться наладить жизнь и загладить вину за нас обоих. Но я никогда не раскрывал ни им, ни кому-либо другому всю правду; только Ши сейчас знает абсолютную правду, но теперь она ненавидит меня также сильно, как и они.