«Меня не предупреждали, что предсмертные минуты бывают настолько забавны», – подумал мужчина.

Похожее на ребёнка существо приблизилось и заговорило по-английски.

– Сэр, – произнес пришелец мягким голосом (так мог бы изъясняться будущий сын Хармана), – разрешите предложить вам помощь?

87

Едва рассвело, а пятьдесят тысяч войниксов уже надвигались со всех сторон. Ада помедлила у Ямы, чтобы взглянуть на растерзанный труп Сетебосова отродья на дне.

Даэман коснулся руки кузины.

– Не горюй. Рано или поздно мы всё равно бы его прикончили.

Женщина покачала головой:.

– Я и не думала раскаиваться, – и крикнула Ханне и Греоджи: – Поднимайте в воздух небесный плот!

Но было поздно. Львиную долю колонистов охватила паника при первых же звуках атаки. Серые твари ещё не показались из леса, однако четырёхмильное кольцо сузилось уже раза в два. Ещё минута, если не меньше, – и враг нагрянет в Ардис.

– Нет! Нет! – воскликнула Ада, увидев, как три десятка объятых ужасом человек норовят втиснуться в медленно взмывающее судно.

Её подруга управляла плотом, пытаясь удержать равновесие на высоте трёх футов, но на борт лезли уже и другие.

– Взлетай! – крикнул Даэман. – Взлетай сейчас же!

Бесполезно. Тяжёлая машина заскулила, накренилась на правый бок и рухнула, раскидав людей по земле.

Ада с кузеном устремились к упавшей посудине. Ханна подняла на них осунувшееся, побелевшее лицо:

– Он больше не заведется. Что-то сломалось.

– Ничего, – спокойно сказала супруга Хармана. – Этот плот и один раз не дотянул бы до острова.

И, сжав плечо подруги, возвысила голос:

– Все на укрепления! Скорее!!! Собираем оружие! Наша единственная надежда – отбить их первую атаку!

Ада развернулась и побежала к западной стене. Спустя мгновение остальные последовали её примеру, выискивая для себя пустые участки частокола. Каждый тащил по меньшей мере две винтовки, арбалет и тяжёлый мешок, нагруженный стрелами и обоймами Дротиков.

Пристроившись у бойницы, будущая мать обнаружила рядом кузена, услышала от него:

– Хорошо! – и кивнула в ответ, не имея понятия, о чём речь.

Неторопливо, без лишней спешки, она зарядила новую обойму, щелкнула предохранителем и прицелилась по деревьям, темнеющим на расстоянии около двух сотен ярдов.

Стремительный, шипящий, клацающий шум оглушительно нарастал; Ада с трудом подавила желание бросить винтовку и зажать ладонями уши. В висках стучало, к горлу подступала тошнота – скорее всего обычная утренняя слабость, потому что страха женщина не испытывала. Пока не испытывала.

– Все эти годы троянской осады… – вырвалось у неё.

– Что? – наклонился к своей кузине Даэман. Ада помотала головой.

– Да вот подумала о туринской драме. Харман говорил, это, Сейви с Одиссеем десять лет назад распространили на земле пелены. Наверное, хотели научить нас достойной смерти.

– Лучше бы надоумили, как одолеть пятьдесят тысяч долбаных войниксов, – буркнул мужчина, щёлкнув затвором винтовки.

Ада усмехнулась.

Но её тихая усмешка потонула в рёве: серые твари вырвались из леса. Одни скакали, хватаясь за ветви, другие бежали по земле. Свинцовый вал из панцирей и клешней надвигался со скоростью пятидесяти-шестидесяти миль в час. На сей раз чудовищ было так много, что супруга Хармана с трудом различала отдельных особей во вздымающейся и опадающей массе. Женщина обернулась через плечо: безголовые твари стремительно сжимали кольцо со всех сторон сразу.

Никто не воскликнул: «Огонь!» Пальба началась сама собой. Ада лишь свирепо и жутко ухмылялась, прижимая к плечу винтовку и поливая противника отрывистыми тяжелыми очередями. Затем отбросила пустую обойму и вставила новую.

Дротики свистели в воздухе тысячами, сверкая хрустальными гранями в первых рассветных лучах, но даже меткие попадания не меняли дела. Такое множество войниксов бежало, прыгало, скакало, мчалось, что невозможно было даже разглядеть падающих мертвецов и раненых. Серебристо-сизая волна смерти в два счёта покрыла половину расстояния от леса; ещё пара-тройка мгновений, и она была бы у частокола.

Кажется, Даэман первым бросился к бревенчатой стене – впрочем, его кузина за это не поручилась бы, поскольку стремление охватило колонистов почти что разом, – схватил оружие, с воплем перемахнул через парапет, упал, прокатился по земле и ринулся прямо на войниксов.

Ада смеялась и плакала. Внезапно для каждого сделалось очень важно, важнее всего на свете, умереть, атакуя безмозглого, злобного, издревле запрограммированного врага, нежели отсиживаться за деревянным забором в ожидании позорной кончины.

Супруга Хармана тоже прыгнула, невольно соблюдая глупую осторожность (как-никак пятый месяц беременности), перекатилась на живот, вскочила на ноги и кинулась вслед за кузеном, яростно стреляя на ходу. Где-то рядом послышались знакомые голоса. Женщина покосилась влево: Эдида и Ханна бежали чуть поодаль, замирали, чтобы выпустить громкую очередь, и устремлялись дальше.