Читаем Олимп полностью

– Да, там отмечали чью-то Третью Двадцатку, – отозвалась подруга, припоминая вид на море с террасы, расположенной на вершине башни (девушке тогда не исполнилось и пятнадцати лет; примерно тогда же она познакомилась с пухлым «кузеном» по имени Даэман), и первые ростки чувственности, только распустившиеся в её душе.

Элиан прочистил горло. Лицо и руки мужчины покрывали бледные шрамы, а его одежда больше смахивала на груду отрепьев, но держался вожак с подлинным достоинством.

– Два месяца назад нас оставалось двести с лишним в общине, – приглушённым, но глубоким голосом начал он. – Безоружных. К счастью, Хьюз-таунская башня слишком высокая даже для таких прыгунов, как войниксы, и поверхность у неё покрыта чем-то отталкивающим: твари не могли ни держаться, ни карабкаться, а нависающие террасы здорово облегчили защиту, лучшего места для укрытия было не найти. Мы забаррикадировали все лестницы (лифты, само собой, отключились в ночь Великого Падения) и вооружились кто во что горазд: рабочими инструментами сервиторов, железными прутьями, наделали примитивных луков и стрел из металлических тросов и рессор от ландо и дрожек. Тем не менее войниксы расправились почти со всеми. Разве что полдюжины человек пробились к павильону и факсовали за подмогой, да мы вшестером заперлись в пентхаусе башни, в которой бушевали пять сотен безголовых тварей. Мы просидели пять суток без пищи и два дня без воды, когда над заливом показался небесный плот Никого и Ханны.

– Пришлось выбросить часть лекарств и еды, а главное – много ружей и боеприпасов, чтобы освободить место для людей, – застенчиво подала голос подруга Ады. – По дороге мы ещё три раза садились из-за лёгких поломок и вот наконец долетели.

– А как навигационная система нашла дорогу к Ардису? – полюбопытствовал Касман – худой, бородатый колонист, которого всегда занимали технические подробности.

Ханна рассмеялась.

– Кто сказал, что нашла? Искусственный Интеллект еле-еле отыскал то, что Одиссей называет Северной Америкой. Он, Одиссей, и повел нас дальше, сначала вдоль крупной такой реки – Миссисипи, кажется, – а потом уже над нашим, ардисским потоком, который когда-то именовался Леаноко или Огайо. Тут мы заметили ваш костёр.

– Так вы летели ночью?

– У нас не было выбора. К югу отсюда леса кишат саблезубыми тиграми и динозаврами, поэтому долгие посадки совершенно исключались. Каждый из нас по очереди помогал управлять машиной, а вот Одиссей семьдесят два часа почти не смыкал глаз.

– Кстати, он… снова неплохо выглядит, – вставила Ада. Молодая темноволосая женщина кивнула.

– Временной саркофаг залечил все раны от клинков серых тварей. Всё-таки мы правильно сделали, что отвезли Одиссея к Золотым Воротам. Иначе ему бы не выжить.

Минуту Ада хмуро молчала: из-за этой поездки она потеряла мужа.

Будто бы прочитав мысли подруги, Ханна произнесла: – Знаешь, мы долго искали Хармана. И хотя Одиссей убеждал, что Ариэль куда-то квант-телепортировал его (это что-то вроде факса, но более эффективно; помните, как перемещались боги в туринской драме?), так вот, несмотря на слова Одиссея, мы спустились и обшарили древние руины Мачу-Пикчу у подножия Золотых Ворот, затем облетели ближайшие долины, речки, водопады… Следов так и не нашли.

– Он жив, – просто сказала молодая женщина, по привычке коснувшись круглого живота: не родившийся ребёнок словно помогал ей поддерживать связь с пропавшим Харманом, подтверждал то, что твердил внутренний голос. Дитя словно знало', его отец невредим… но он далеко.

– Конечно, – кивнула Ханна.

– Может, вам попадались другие общины? – спросил Лоэс, – Видели ещё уцелевших?

Брюнетка покачала головой, и Ада впервые заметила, как отросли короткие волосы её подруги.

– Мы сделали две остановки между Хьюз-тауном и Ардисом. Это были малонаселённые узлы – Живой Дуб и Гульманика, и везде мы нашли только трупы войниксов и человеческие кости, но никакой жизни.

– Как думаешь, много людей там погибло? – спросила супруга Хармана, понизив голос.

Ханна пожала плечами и допила свой кофе.

– По-моему, сорок или пятьдесят, не больше, – произнесла она сдержанным тоном, привычным для колонистов. – Никакого сравнения со здешней трагедией, – прибавила она и огляделась. – Такое ощущение, точно у меня в голове что-то скребётся. Словно гадкое воспоминание просится наружу.

– Это детёныш Сетебоса, – пояснила подруга. – Рвётся захватить наши мозги или хотя бы выбраться из Ямы.

Даже в мыслях она всегда называла дыру, куда поместили маленькое чудовище, Ямой с заглавной буквы.

– А вы не боитесь, что мама… папа… или кого там ещё видел Даэман в Парижском Кратере, явится за своим потомством?

Ада покосилась на кузена (тот серьёзно беседовал о чём-то с Одиссеем у Ямы) и задумчиво произнесла:

– Сетебос-старший пока что здесь не показывался. Нас больше тревожит, как поведёт себя малыш.

И она поведала о попытках многорукой твари высосать силу из почвы на месте чьей-то ужасной гибели.

Ханна поёжилась, хотя солнце как раз начало пригревать.