Читаем Олег Блохин полностью

Олег Владимирович вспоминает, что в первый раз он воспринял спорт как нечто праздничное и прекрасное (как день рождения или Новый год) в шесть лет. В тот день Екатерина Захаровна повела его из детского сада не домой, а в спортивный зал Киевского инженерно-строительного института. Мальчик был поражен множеством интереснейших предметов: на стены можно было взбираться, как по лестнице; на свисавшем с потолка толстом канате – оттолкнуться от стены и, подобно маятнику кухонных ходиков, качаться из стороны в сторону; можно было, разбежавшись, кувырком перелететь через голову на толстом мате. К тому же зал заполняли молодые люди, студенты Екатерины Захаровны, в лице которых Олег неожиданно встретил доброжелателей, готовых поддержать его самое отчаянное начинание. В их обществе мальчик почувствовал свободу, что, по словам Олега Владимировича, подталкивало его сделать что-то такое, что вознесло бы его в глазах этих людей на недосягаемую высоту.

Дома выходки Олега решительно пресекались родителями. Теперь же выдался очень благоприятный момент – мама занималась с группой девушек в противоположном конце зала, а канат находился рядом. Если раскачаться посильнее, можно было птицей пролететь в воздухе и приземлиться на мат. Олег тогда пожалел только об одном – об отсутствии хорошего большого зонтика. Но последний зонтик был сломан два дня назад во время прыжка с крыши сарая на задворках дома, за что Олег был в очередной раз крепко наказан родителями.

Убедившись, что никто и ничто не мешает ему выполнить задуманное, мальчик незаметно подкрался к канату. Осмотрелся, делая вид, что разглядывает гимнастическую стенку, на которую мама взбираться разрешила. Никто за ним не следил, не спешил прервать приготовления. Подтянуть конец каната и быстро вскарабкаться по стенке почти под самый потолок было секундным делом. Олег взглянул на траекторию предстоящего полета, так сказать, со стартовой высоты. Сердце обмерло – мат лежал так далеко и выглядел таким крошечным. А попадет ли он на него вообще? Мальчик понимал, что разумнее было бы слезть вниз, тем более что он никого о своих намерениях не оповещал. Но разве в шестилетнем возрасте человек обращает внимание на сомнения и неуверенность?

Несмотря на то что уже на своем личном (нередко печальном) опыте Олег убедился, что чем выше взлетишь, тем сильнее стукнешься при падении, он отпустил перекладину и полетел. Но, поравнявшись с матом, мальчик лишь судорожнее вцепился руками в канат, от которого, казалось, никакая сила не смогла бы оторвать его в тот момент. Подчиняясь закону всемирного тяготения, о существовании которого он тогда и не подозревал, Олег теперь несся с не меньшей, чем прежде к мату, скоростью… прямо на стену! Он закричал от страха, но какой-то парень мужественно подставил под несущуюся массу (пусть не столь уж большую, но приумноженную скоростью) собственное тело и, сбитый с ног, рухнул на пол вместе с ребенком. На крик примчалась Екатерина Захаровна, коротким рывком за руку оторвала Олега от парня, и не миновать бы ему очередной взбучки, не вступись за него спаситель.

Олег регулярно выступал на районных легкоатлетических соревнованиях, поочередно увлекался шахматами (даже получил спортивный разряд), плаванием. Иногда отец брал Олега с собой в бильярдную возле Киевской филармонии. Владимир Иванович сам хорошо играл на бильярде и научил этой замечательной игре сына. Позже, на базе киевского «Динамо», Олег Блохин легко обыгрывал всех своих партнеров, даже жаловался отцу: «Не интересно играть. Я уже балуюсь с ними».

В конце 1950-х годов Блохины получили отдельную квартиру в Первомайском жилом массиве, больше известном в Киеве под названием Чоколовка. Там, кстати, выросли и будущие партнеры Олега по киевскому «Динамо» – знаменитые советские футболисты Анатолий Бышовец и Владимир Мунтян. Правда, оба они старше Блохина на шесть лет.

В 1960 году Олег поступил в среднюю школу № 69 г. Киева, расположенную на Чоколовке. Затем из-за ее перегруженности часть ребят, в том числе Олега, перевели в соседнюю среднюю школу № 144.

Школа была построена после войны. Когда строители сдали в эксплуатацию новенькое четырехэтажное здание, вокруг него был пустырь с грудами строительного мусора. И тогда, как рассказывали Олегу учителя, директор школы Мария Константиновна Коробко бросила клич: «Каждый класс должен привезти в школу по одному самосвалу чернозема». Потом на эту землю сами ученики высадили 120 молодых яблонь. Они разрослись, и весной здание казалось розовым за цветущими деревьями.

Как вспоминал Олег Владимирович, Мария Константиновна любила детей, кажется, больше, чем все остальные учителя, и ребята это чувствовали. Все в школе знали о горе в ее семье (она похоронила 17-летнего сына) и старались хоть как-то приглушить ее боль.