— Но Брежнев обещал полякам совместный самолет, давайте выпускайте! — требовало министерство.

После выпуска нескольких сотен машин выявилась полная несостоятельность М-15 в качестве сельхозсамолета — самолеты были списаны без эксплуатации.

Но наступление на Антонова продолжалось. Как бы препятствуя успеху его самолета АН-28, Генеральный конструктор Бериев получил задание на разработку совместно с чехами аналогичного самолета Л-410.

Потребовался конкурс самолетов, на котором «Пчелка» АН-28 выиграла.

Можно представить себе, сколько нервов отняли у Олега Константиновича все эти «министерские игры».

Это всего лишь один пример, но он характерен для деятельности сильных мира сего, и, может быть, во все времена.

При правительственном осмотре самолета АН-10 Никита Сергеевич Хрущев дает личное указание Антонову сделать, якобы для уменьшения шума в самолете, кольцо вокруг фюзеляжа.

Олег Константинович доказывает бессмысленность этой затеи, однако с него требуют выполнения воли руководителя республики. И так на каждом шагу.

Попробуй докажи министру нецелесообразность проектирования унифицированных (пассажирского и транспортного) самолетов одновременно двумя ОКБ — Ильюшина и Антонова.

Олег Константинович доказывал…

Постарайся отстоять перед ЦАГИ нововведение — серво-рулевое управление «Антея» или фиксированный стабилизатор «Руслана». Такого ведь раньше не было.

Олег Константинович отстаивал…

Да, в каждом случае борьба.

Но сколько стоила победа?

И чем каждый раз приходилось платить за нее?

ПОЕЗДКА В МЯТЕЖНУЮ ЮНОСТЬ

Олега Константиновича интервьюировали бесчисленное количество раз. Он охотно обменивался мнениями с читателями и слушателями через корреспондентов радио, газет и журналов, через телевидение.

Как-то корреспондент журнала «Смена», впервые, еще в 1923 году, запечатлевшей на своих страницах застенчивого юношу-конструктора, спросил Генерального конструктора, уже академика:

— Если бы можно было вернуть юность и те восемнадцать лет, какую бы профессию вы избрали на этот раз?

— Стал был летчиком, — ответил Олег Константинович. — Я всегда хотел летать. И планеры-то начал строить, чтобы летать. Иного пути в небо у меня тогда не было. Так и стал авиаконструктором. Всю жизнь строил… строил…

Правда, летал немного и сам. На всех своих машинах. Выпросил разрешение у министра — слетал-таки вторым пилотом на «Антее».

Нам, конструкторам, это необходимо: ни один испытатель, ни один самый подробный отчет, ни записи приборов не расскажут о самолете того, что почувствуешь сам, взяв в руки штурвал.

Но я полетел еще и потому, что просто хотелось полетать на этой большой машине.

Небо — это прекрасно.

Начни все сначала — я стал бы пилотом…

Юношей, начав свою творческую жизнь с конструирования планеров, Олег Константинович пронес эту страсть к малой авиации сквозь всю свою жизнь.

И если самыми яркими воспоминаниями для него остались по-юношески безумные дни и ночи Коктебеля, где проходили Всесоюзные слеты планеристов до Великой Отечественной войны, на склоне лет он снова возвратился в Коктебель в качестве участника и организатора Всесоюзных слетов дельтапланеристов и самодеятельных конструкторов сверхлегкой авиации — СЛА.

Это было для Антонова своеобразным возвращением в юность. С той только разницей, что он приезжал на склоны горы Клементьева не учеником, а уже всемирно прославленным конструктором с гигантским опытом за плечами.

Да и задачи смотра-конкурса, организованного Министерством авиационной промышленности, Федерацией дельтапланерного спорта СССР, СКВ Антонова и журналом «Техника — молодежи» значительно расширились:

«Дальнейшее развитие в стране научно-технического творчества молодежи, воспитание ее на славных традициях отечественной авиации, укрепление связи поколений; оценка технического уровня авиационных конструкций, разработанных студенческими и общественными КБ, а также возможности применения их в народном хозяйстве».

Вот что вспоминает Олег Константинович в связи с 1-м слетом, на котором присутствовали его соратники: С. Н. Анохин, А. Н. Грацианский, М. А. Нюхтиков, И. М. Сухомлин, В. С. Ильюшин, В. Н. Меницкий, а также ветераны авиации и летчики-испытатели: Г. Ф. Громов, П. Н. Цибин, К. Г. Бредихин, В. В. Винницкий, М. Л. Попович, И. И. Шелест.

В воспоминаниях его звучит та человеческая грустинка, которая всегда связывает нас с юностью:

«Есть места-символы, места-понятия, за которыми кроется целая эпоха. Такова в Крыму гора Клементьева, бывший Узун-Сырт, названная так в честь одного из погибших здесь планеристов.

Трудно отыскать место более романтическое, с которым было бы связано столько славных страниц в истории авиации.

Отсюда мы начинали свой путь в небо, многие из нас и далее — в космос.

Здесь ставили первые воздушные опыты такие известные конструкторы, как Александр Яковлев, Сергей Ильюшин, Сергей Королев и многие другие — всех не перечесть.

До войны тут проходили слеты планеристов, работала Высшая планерная школа Осоавиахима. Это был центр массовой подготовки летчиков и инструкторов для летных школ и аэроклубов всей страны.