Читаем Октябрь полностью

После того как германские войска будут отведены на те позиции, которые они занимали до начала августовского наступления, можно будет начать похороны погибших и обмен пленными. А в самой Риге я предлагаю вам провести прямые переговоры с товарищем Сталиным о заключении не просто перемирия, а полноценного мирного договора, который определит не только наши будущие границы, но и принципы взаимоотношений Германии и России на долгие годы вперед.

Кайзер внимательно выслушал предложение русского адмирала. Лицо его приняло нормальный цвет. Похоже, что он ожидал более тяжелых и унизительных гарантий.

– Я считаю, господин адмирал, что предложенные вами условия вполне приемлемы. Думаю, что первый и самый важный этап – это остановить кровопролитие. После чего я прикажу начать отвод германских войск. Рига тоже будет эвакуирована. Я готов начать переговоры с русским руководством о заключении мирного договора. Война между нашими странами должна быть немедленно закончена, а высвобожденные силы переброшены на Запад. Мне очень бы хотелось, чтобы эта война стала последней между русскими и немцами…

– Отлично, ваше величество, – сказал русский адмирал, – я готов отдать приказ своим войскам с 18:00 сегодняшнего дня открывать огонь только при отражении германских атак, и остановить развитие наступления на левом берегу. Но хочу вас предупредить, если в нашу сторону раздастся хоть один выстрел, то мы ответим на это огнем, и всякие разговоры о перемирии станут бессмысленными. Поэтому я прошу вас как можно быстрее отправить телеграммы командирам частей об отводе войск. Как я уже говорил, мы не будем преследовать отступающих.

И еще, – адмирал Ларионов хмыкнул, – у нас есть возможность напрямую довести ваш приказ германским войскам. Вы можете сейчас продиктовать его в микрофон, мы запишем его на нашу аппаратуру, а потом, с помощью специальной техники, передадим ваше выступление через мощные громкоговорители германским войскам под Ригой. Я пока подожду, а вы, ваше величество, обдумайте то, что вы хотели бы сказать своим солдатам и, главное, офицерам.

Кайзер передал микрофон Антону и задумался. Потом он поискал глазами место в комнате, где можно было бы присесть и написать текст приказа. Антон жестом пригласил кайзера за небольшой столик у окна. На столике лежала стопка бумаги. Кайзер сел в кресло, положил лист перед собой и задумался. Потом поискал на столе карандаш или ручку. Антон достал из кармана блестящий карандаш, щелкнул им и протянул кайзеру. Я был уже знаком с этими «карандашами». Они назывались шариковыми ручками и писали легко, без клякс.

Кайзер машинально кивнул Антону, после чего начал писать, время от времени что-то зачеркивая и исправляя. Так продолжалось минут двадцать. Закончив писать, кайзер еще раз глазами пробежался по написанному им тексту, крякнул, добавил несколько слов, взял чистый лист бумаги и стал переписывать его набело.

Потом он взглянул на Антона:

– Я готов, прошу вызвать на связь адмирала Ларионова.

Антон сел на свое место за радиостанцией, надел на голову наушники и, поднеся микрофон ко рту, стал вызывать Первого. Установив связь, он вздохнул, словно пловец, готовый броситься в пучину вод, и взял в руку микрофон.

– Господин адмирал, – сказал он, – я готов.

– Ваше величество, – ответил ему адмирал Ларионов, – через пятнадцать секунд можете зачитывать свой приказ. Мои люди готовы к его записи.

Когда положенное время прошло, кайзер, прокашлявшись, стал зачитывать то, что он хотел сказать своим солдатам на Восточном фронте.

– Солдаты, офицеры и генералы доблестной 8-й армии! Дети мои! К вам обращается ваш старый император.

С болью в сердце сообщаю вам, что ваши командиры, фельдмаршал Гинденбург, генералы Людендорф, Гутьер и Гофман, пошли на чудовищное преступление. Нарушив мой приказ, они ввергли вас в смертельную авантюру – бросили в самоубийственное наступление на позиции русских войск. И это в тот самый момент, когда появилась возможность закончить войну на Восточном фронте, подписать с Россией выгодный для нас мирный договор и нанести последний решающий удар по французам и англичанам, которые готовы разорвать наш фатерланд на части.

Доблестные воины 8-й армии! Я приказываю вам прекратить бессмысленное и преступное наступление и отходить, не вступая в бой с солдатами русской армии. Я получил заверение от русского командования в том, что отступающие части они не будут обстреливать и атаковать. Но те части, которые продолжат сражаться с русскими частями, будут безжалостно уничтожаться.

Офицеры и генералы, помните, что вы несете ответственность за жизнь ваших солдат! А также передо мной как главой рейха и вашим монархом, которому вы давали присягу. Не совершайте преступление, за которое вам придется отвечать перед судом нации и перед судом Божьим!

Дети мои! Я срочно выезжаю на фронт, чтобы вместе с вами разделить все тяготы войны и горечь утрат. Я сделаю все, чтобы большинство из вас вернулись домой, к вашим семьям. Да спасет Господь вас и наш милый фатерланд!