Читаем Октябрь полностью

Сопровождавшие нас с товарищем Сталиным солдаты быстро задернули в комнате шторы, и в наступившем полумраке я снял с проекционного аппарата чехол и поднял крышку ноутбука. Два полностью заряженных автомобильных аккумулятора должны были обеспечить нам до получаса работы. На побеленную известкой торцевую стену упал квадрат ярко белого света. Романовы уже были знакомы с синематографом. Но тут изображение было высочайшего качества, цветное и со звуком. Кроме того, отсутствовал треск самого аппарата.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к импровизированному экрану, на котором развертывалась кульминационная сцена фильма «Романовы – венценосная семья». Когда на экране загремели выстрелы, я порадовался, что Александра Федоровна не взяла сюда младших дочерей и Алексея. Все-таки пока еще не рожденный Стивен Малкольм в этой роли – это не для слабонервных. Да и взрослым, видимо, хватило впечатлений по самое не грусти.

Ксения, например, традиционно грохнулась в обморок, так что Александру Михайловичу пришлось все бросить и приводить в чувство сомлевшую жену. Что поделать – тонкая натура. Мария Федоровна тоже была потрясена до глубины души, но ее сильная воля пыталась сопротивляться, отрицая увиденное. Хоть ее уже посвятили в суть происходящего, но, в отличие от сыновей, она еще не до конца поняла, что происходит, и еще не осознавала, на каком уровне идет игра. Поднявшись во весь свой небольшой рост, вдовствующая императрица заявила:

– Это все неправда, такого просто не может быть!

– Может! – твердо возразил я. – Точнее, мадам, так уже один раз было. Человека, тогда отдавшего команду исполнителям, сейчас допрашивает НКВД. Но уже сейчас ясно, что он, в свою очередь, получил приказ из Парижа, а также, возможно, и из Лондона. Спасибо вам и вашему покойному супругу за хороших союзников, готовых сделать все, чтобы уничтожить Россию. Всем был хорош покойный государь Александр Третий, но вот в союзе с Францией дал маху на полста лет вперед.

– Хватит, господин, не знаю, как вас там… – остановил меня Николай, в котором на мгновение проснулась тень былого императора. – Мама все поняла. Скажите, вы ведь из этих, из пришельцев?

– Вы абсолютно правы, Николай Александрович, – ответил я, глянув на слегка ухмыляющегося в усы Сталина. – Тамбовцев Александр Васильевич, капитан госбезопасности, журналист и историк.

– Вот как? – приподнял брови Николай. – Весьма разнообразные у вас интересы, господин капитан. Но тем лучше, скажите, ведь вы и господин Сталин, которого вы так яростно поддерживаете, совсем не отказались от идеи построить в России «справедливое общество»?

– А разве вы, Николай Александрович, против справедливого общества? – возразил я. – Или приятно было быть самым богатым человеком в стране, правящим в царстве вечной нищеты? Вы забыли слова вашего великого прадеда Николая Первого и стали жить только для себя. В результате и получили то, что и на голову не налезет. Скромнее надо было быть, господа Романовы, скромнее. До Бога высоко, а русский мужик с топором он всегда рядом. Да и справедливость – ее ведь тоже можно устанавливать по-разному. Надеюсь, вы уже убедились, что мы не рвемся проливать в России потоки крови, подобно французским якобинцам?

Бывший император немного помолчал, а потом сказал:

– Наверное, вы правы, господин Тамбовцев. Просто уж больно неожиданное предложение сделал нам господин Сталин. Подумать только – мы и большевики. Но мы подумаем, посоветуемся и снова подумаем, – он посмотрел на председателя Совнаркома. – Вы должны нас понять, господин Сталин, это очень непростой выбор. Но вы меня удивили, а это кое-чего стоит. Я уже думал, что меня давно ничем не удивить. Подожди, мама! – повернулся Николай к Марии Федоровне. – Мы с тобой потом поговорим.

– Ники! – почти выкрикнула Александра Федоровна. – Да скажи же ты им!

Экс-император печально посмотрел на жену.

– Моя супруга беспокоится за нашего сына, – он вздохнул. – Ваш поручик сказал нам, что у врачей из будущего есть средство, чтобы облегчить мучения нашего бедного мальчика. Господин Тамбовцев, мы не можем ничего требовать, но мы вас умоляем: спасите Алексея!

«Вот тут-то вы и попались, дорогие мои. Распутин, врачуя Алексея, из вас веревки вил. Но мы не будем уподобляться Григорию Ефимовичу», – подумал я, заметив краем глаза почти незаметный кивок товарища Сталина. Этот вариант мы с ним тоже обговаривали. Как в жилу подыграла нам Александра Федоровна со своей просьбой.

Теперь получается, что не мы навязываемся к Романовым со своей услугой, а они нас сами об этом просят. А это уже совсем другой коленкор. Но подождем, что скажет Сталин, ведь он тут за главного. А Иосиф Виссарионович держит паузу. Да, хорошо их там учили в семинарии. Актерское мастерство, почти как по Станиславскому – тишина в комнате аж звенит.

Наконец Сталин кивнул: