Еле дождавшись, когда двери вагона откроются, он перебежал на противоположную сторону станции и еле успел вскочить уже закрывающиеся двери состава. Он даже успел услышать остаток объявления: «…следующая станция Кузнецкий мост» и здесь понял, какую ошибку совершил. Он совсем забыл, что и на Китай-городе пересадка кроссплатформенная, и вместо того, чтобы возвращаться на Третьяковскую, он едет сейчас совсем в другом направлении. Он посмотрел на экран смарта – времени было в обрез. Пока поезд ехал, он на всякий случай изучил карту – вдруг что-то в жизни поменялось, и на Кузнецком мосту его ждёт ещё какой-нибудь сюрприз. Но ничего нового, естественно, не обнаружил. Ехать до Таганки было недолго, но по дороге он весь извёлся – а вдруг она его не дождётся!

Конечно, она его дождалась, да и опоздал он всего на несколько минут. Но ещё долго она подтрунивала над ним, который «в трёх станциях запутался». С тех пор он относился к кроссплатформенным пересадкам с определённой настороженностью.

На её лицо как будто набежало облачко, и он сразу понял, что именно этот эпизод вспоминать сейчас, наверное, не следовало. Потому что в тот раз он, конечно, не опоздал. Зато в другой раз они разминулись капитально.

Она

Тогда мы договорились встретиться на Смоленской и прогуляться по Арбату. Не могу точно вспомнить, почему именно Смоленскую мы выбрали как место нашего рандеву. Наверное, потому, что Арбат как раз и начинается неподалёку, а после Арбата мы собирались двинуться в сторону бульварного кольца. Поэтому начальная точка маршрута выглядела вполне логичной, но именно это обстоятельство и оказалось фатальным.

Я не люблю опаздывать, и всегда старалась приходить вовремя. Но я уже достаточно насмотрелась на девушек, которые беспокойно смотрят во все стороны рядом с памятником Пушкину или у бюста Ленина, пытаясь обнаружить своего кавалера в бесконечном потоке людей. На станции я оказалась заранее, но к намеченной точке встречи – мы договорились встретиться «у стенки» – не торопилась. Пусть он придёт первым, и тогда я сразу побегу ему навстречу. До назначенного времени было ещё минут пять, но я уже почему-то начинала нервничать. Он всегда приходил заранее, и красное или белое пятно букета в его руках было заметно издалека. А на этот раз ничего подобного издалека не наблюдалась, а подходить ближе мне не хотелось.

Я подошла к краю платформы, чтобы посмотреть на часы – оказывается, он уже опаздывал на целых тридцать секунд. Это было настолько непохоже на человека, которого я знала, что я даже сперва не рассердилась, просто удивилась. Время шло, мимо в очередной раз проехал поезд, а его всё не было и не было. Я продолжала медленно измерять шагами платформу, как вдруг в мою голову пришла интересная мысль. А на той ли Смоленской я нахожусь? Я вдруг поняла, что мы то ли не обсуждали это, то ли я выпустила из памяти эту подробность. По логике я жду в правильном месте – это же синяя Смоленская, а не голубая, и идти до Арбата здесь ближе.

Я посмотрела на свой телефон – никаких сообщений, никаких пропущенных вызовов. Правда, сеть ловилась еле-еле, периодически даже выскакивало сообщение «no network». Позвонить ему? А почему он сам не позвонил мне? Если вдруг что-то случилось, он ведь мог позвонить мне заранее? Моё недоумение постепенно трансформировалось в раздражение, а затем и в обиду. В последнее время он иногда вёл себя как-то странно, я чувствовала, что между нами есть что-то невысказанное, недосказанное. Может быть, он таким способом решил прекратить наши отношения? Впрочем, о каких отношениях на самом деле идёт речь? Мы просто друзья, которые периодически встречаются, разве нет? Тогда почему мне так грустно и неуютно на душе?

Может быть, я ошиблась станцией? Мысль, что он может ошибиться станцией, мне в голову даже не пришла – он никогда не ошибался в подобных случаях. Я снова посмотрела на телефон – с назначенного срока прошло уже больше десяти минут. Я решила подождать ещё минут пять даже не потому, что когда-то вычитала про пятнадцатиминутное опоздание в книге по этикету. А потому что я пока так и не придумала, как быть дальше. Разочарование и обида подтачивали остатки моего когда-то приподнятого настроения, и оно таяло как айсберг под лучами летнего солнца.

Мимо проехало ещё три или четыре поезда. Двери выпускали всё новые порции людей, но ни один из них даже не смотрел в мою сторону – сейчас я бы могла вычислить его просто по траектории движения. Двадцать минут. Я вдруг подумала, что мне как раз двадцать лет, и каждая минута ожидания – как год жизни. Жизни, в которой что-то может вот-вот разрушиться, так толком и не построившись.