Читаем Околицы Вавилона полностью

Так была написана песнь сорок первая, входящая в «Книгу Катулла Веронского» — бесценное сокровище мира.

Катулл любил думать. Чуть что — ляжет на спину посреди улицы, подсунет ладони под затылок — локти вверх торчат — и принимается думать.

Фурий и Аврелий — спутники Катулла — тоже ложились поодаль. И тоже локти вверх выставляли, видя такое дело.

На Фурия и Аврелия прохожие злились и даже ногами их старались стукнуть побольнее, чтоб не мешали проходу. Катулла же аккуратно обходили стороной — не желали его беспокоить. И только всадник Марк Целий, если натыкался на друга, не церемонился — поднимал его на ноги, усаживал в носилки и вёз угощать.

Однажды Целий угощал поэта в наилучшей таверне. Приказал подать яиц со спаржей, голубей, фазана, бараньих лопаток, дроздов, осьминогов, свиную грудинку, колбас горячих, морских ежей, телятину отварную с чесноком и зелёными бобами, хороших зайцев, сыра, рыбы, вина побольше, орехов, мёда, груш, черешни, фиников, яблок.

Друзья поели. Целий остался лежать в таверне. А Катулл всё-таки вышел наружу.

Он ещё прошёл по улице некоторое расстояние, а затем лёг на спину. Фурий и Аврелий тоже быстро легли. Они лежали тихонько, дожидаясь, когда Катулл встанет и пойдёт дальше.

Но Катулл всё лежал и лежал. Даже не шевелился. И вдруг перевернулся на бок. Полежал на боку, достал из-под плаща свиток папируса, что-то написал на нём пером и снова откинулся на спину. Какое-то время он размахивал свитком в воздухе — будто сушил чернила, — а потом громко крикнул, не поднимая головы:

— Эй! Вы! Короткий и длинный! Что, не видите?! Я вам машу! Сюда! Ко мне!

Фурий и Аврелий тут же вскочили на ноги, подбежали к поэту и молча склонились над ним.

Катулл посмотрел на них внимательно — на одного, на другого. Потом закрыл глаза, словно устал смотреть, и с закрытыми глазами протянул им свиток:

— Вот письмо. Отнесите его девушке.

— Спасибо тебе, Катулл! — закричали Фурий и Аврелий в один голос и принялись прыгать возле поэта — до того они обрадовались заданию.

Катулл объяснил им, где живёт девушка и как её зовут. Приказал непременно дождаться от неё ответа и махнул рукой — мол, идите уже!

Так они и побежали с посланием вдвоём. Фурий держался за одни конец свитка, Аврелий — за другой, чтоб никому не было обидно. Вдвоём же — из четырёх рук — они и передали свиток девушке, радостно улыбаясь. Девушка тоже радостно улыбнулась, начав читать послание. Но вдруг лицо её сделалось красным, сердитым, глаза наполнились слезами. Она схватилась за голову и воскликнула:

— Да как вы смели принести это, мерзавцы!.. Папенька, маменька!..

Не успели Фурий и Аврелий опомниться, как из дверей дома выскочил отец девушки, за ним — мать, братья, сестры, деды, бабки, тётки, дядьки и жених девушки, имевший неподалёку мясную лавку. Все стали читать письмо, передавая его друг другу, стали охать и ахать, кричать на всю улицу:

— Посмотрите, люди добрые, с чем пожаловали эти сволочи!

Наконец отец разорвал свиток в клочья и ударил кулаком сначала Фурия, а затем Аврелия. Оба упали, но тут же поднялись и, не оглядываясь, бросились бежать. Им вдогонку летели камни и палки. Мчались за ними собаки.

А Катулл тем временем лежал там, где лежал. Не открывая глаз, он тихим голосом повторял послание, чтобы не забыть его стихотворные строчки: