Читаем Око тайфуна полностью

Революция, инициировавшая построение в стране классического фашизма. Исторические вехи теперь широко известны — как же, «дежурная тема — это тема, которая дает взятки». Нас не должен интересовать объективный ход событий. Важнее субъективное содержание, отражение истории в коллективной психике.

Влияние идей социализма на широкую массу сделавших революцию преувеличивается. Абстрактные теории классиков были этим людям просто непонятны. Воспринимались лозунги. Организованность революционного процесса обеспечивалась с одной стороны общностью вполне эгоистических интересов рабоче-крестьянской массы, с другой — авторитарным руководством тончайшего слоя интеллигентов, создавших партию. «Внутренняя» самоорганизация, основанная прежде всего на личном интересе, провоцировала анархию. Соответственно, в условиях гражданской войны она усиленно вытеснялась «внешней». Доверия, завоеванного партией в предреволюционные годы, оказалось достаточно, чтобы в стане победителей этот процесс не встретил серьезного сопротивления.

Крестьянин уходил на фронт, добровольно подчиняя свой интерес государственному. Мечты, чаяния, надежды он отдавал в залог революционной власти, рассчитывая, что они осуществятся, но позже. Исполнение всех желаний одинаково отсрочивалось: личные интересы должны были быть удовлетворены завтра, после построения нового общества.

Только это общество революционеры представляли по-разному, поскольку различались их интересы. Общим было предвкушение «счастья для всех». Коллективное сознание ориентировалось на будущее.

Отсюда энтузиазм, до сих пор присутствующий в ностальгических воспоминаниях. «Не бежать невозможно…»

Ноосфера быстро приобрела нездоровые особенности. Начав воспринимать «новый мир» как овеществленное счастье, общественное сознание стало нетерпимым по отношению к любой критике этого идеала — ситуация, чреватая «охотой на ведьм» и прогрессирующей ксенофобией. Исключительная ориентация на будущее привела к тотальному отрицанию прошлого. Уничтожение церквей шло с полного одобрения большинства.

Наиболее опасным было вытеснение в подсознание реальной обстановки, в которой приходилось жить и действовать.

В следующее десятилетие болезненные явления продолжали нарастать. Вытеснялась все большая доля информации. Это означало расслоение социума на знающих реальное положение вещей и живущих в мире иллюзий. Происходило формирование господствующего класса, использующего общество в своих узко корыстных интересах. («Революционный террор? Для меня!»(2)), и, одновременно, создание псевдореволюционной псевдокультуры.

«Власть имущим» идея «нового общества» давала оправдание, иллюзию деятельности во имя народа, его грядущих поколений. Массы жили с отсроченными интересами, руководство жило с отсроченной совестью. Те и другие рассчитывали получить по векселям.

Война разрушила часть мифов ценой лучшего, что мог дать социум. Поколение, пережившее ее, стало образцом гражданской трусости. Дело здесь не только в фанатизме и вошедшем в привычку повиновении. Слишком многие не вернулись[29].

Деформации продолжали нарастать.

«In the Land of Mordor Where shadows lie»(4).

Страну населяли тени.

Шестидесятые.

Почему-то никто не обратил внимание на общемировой характер этого феномена. Схожие процессы развернулись в СССР, США, в Африке и Европе. Освобождение мысли.

Компьютерная революция. Человечество дотянулось до звезд. Знаменитыми работами Форрестола и Медоуза началась прогностика.

Развалилась колониальная система. Впервые в современной истории произошла деэскалация политического кризиса. Громко заявило о себе университетское студенчество. Экспоненциально росли расходы на образование и науку.

Из этого времени берет свое начало трагедия романа. Непосредственно из шестидесятых пришел Вайсброд.

Как-то, пересказывая роман, я назвал Вайсброда постаревшим Гириным(5), обратив внимание на общность биографий и единство реакции на мир.

«…я дрался! Я маневрировал, да! Мой лучший друг двенадцать лет делал вид, что меня не знает!»— бессильно кричит Вайсброд. Это была цена работы. «Другой мой друг, когда я тайком приехал его проводить, плюнул мне в лицо».

«— Западные Ворота Морийского Государя Дарина открывает Заветное Заклинание, друг». И еще: «хранителей спасет лишь взаимная верность»(4).

«Прорыв шестидесятых» соединил у нас в стране два прогрессивных течения. Первое — преклонение перед наукой, интеллектуальное освобождение — носило, как я уже отметил, общечеловеческий характер. Если нужны ярлыки, его можно назвать либеральным или даже буржуазно-либеральным. Второе, коммунистическое, течение существовало только у нас. В этом наша заслуга, в этом наша вина.